Она весь вечер ходила по квартире, как по минному полю. То открывала ноутбук и смотрела вакансии, то снова закрывала, то ставила чайник и забывала про него. Когда Илья пришёл, она просто сказала:
— Мне предложили повышение.
Он удивился, обрадовался, обнял. А потом спросил:
С этого всё и началось.
— Лен, — теперь он говорил мягче, — ты просто всё восприняла не так. Мы же семья, у нас всё общее.
— Не всё, — отрезала она. — Я не подписывалась быть спонсором для твоих родственников.
— Ну ты же понимаешь, что мама не из вредности просит. У неё реально сложная ситуация.
— Сложная ситуация — это когда у человека нет выбора, Илья. А твоя мама всегда выбирает самый удобный способ: позвонить тебе и сказать «сынок, помоги». И ты — всегда помогаешь. Даже если потом не хватает нам.
— А тебе жалко помочь? — он снова перешёл в наступление. — Мама ведь и тебе столько добра сделала!
— Что именно? — Лена резко повернулась. — Напомни, что она сделала лично для меня? Когда я заболела зимой — она хоть раз позвонила? Когда мы снимали квартиру, и я предлагала одолжить нам на первый взнос — она сказала: «Сами справляйтесь, вы молодые». А теперь, когда мне наконец-то предложили должность, вы все сразу вспомнили, что я — часть семьи. Удобно, да?
В кухне тикали настенные часы — громко, будто специально.
Лена встала, налила воды, сделала пару глотков. Голос дрожал, но слова были выверенные:
— Илья, я не против помогать. Но не хочу, чтобы моё повышение стало поводом для новых обязательств. Я ещё даже не согласилась на эту должность.
— Не согласилась? — он поднял голову. — В смысле? Почему?
— Потому что не уверена, что справлюсь. Там коллектив сложный, свои интриги, новый формат работы. Я не хочу наугад.
— Ты что, серьёзно? Ты же всю жизнь к этому шла! Ты постоянно жаловалась, что тебя недооценивают. А теперь, когда дают шанс, ты начинаешь сомневаться?
— Не сомневаюсь, — тихо сказала она. — Просто хочу понять, готова ли к этой ответственности.
— Лен, — он положил руку на стол, наклонился к ней, — если тебе предложили, значит, ты готова. Неужели не понимаешь?
Она посмотрела на него долго. Поняла, что в его голосе нет поддержки — там есть расчёт. Он говорил не «я верю в тебя», а «это выгодно».
— Мне нужно время, — сказала она.
— Хорошо, — он откинулся на спинку стула. — Только имей в виду: таких предложений дважды не делают.
Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Звонила его мать. Лена стояла в ванной, чистила зубы, а Илья говорил громко, будто специально, чтобы она слышала:
— Да, мам, конечно. Нет, не переживай, я решу. Да, Лена, наверное, согласится, куда она денется.
Она сплюнула пену в раковину и замерла.
«Куда она денется» — эхом отозвалось внутри.
К этому моменту разговор на кухне стал лишь продолжением накопленного. Всё уже было сказано раньше — просто никто не слушал.
— Ладно, — наконец сказал Илья, глядя в сторону, — я понял. Не хочешь помогать — не надо.
— Я хочу, чтобы ты сам захотел перестать быть между мной и своей матерью, — ответила она. — Это всё.
