Она положила трубку и несколько секунд просто сидела. Потом встала и тихо сказала:
— Вот теперь — началось.
Вечером она вернулась домой позже обычного. На столе — недопитый чай, на телефоне снова сообщение от Ильи: «Я скучаю. Хочу поговорить. Понимаю, что был неправ».
Она не ответила. Просто выключила телефон.
В понедельник утро началось с совещания, на котором вдруг всплыла та самая смета. — Кто готовил договор с подрядчиком? — спросил Сергей Николаевич, листая бумаги. — Тут разница в сорок тысяч.
В комнате повисла напряжённая тишина. Маргарита сидела напротив Лены и спокойно пила кофе.
— Документ принесла Маргарита, — сказала Лена ровно. — Но я не подписала. — Почему? — поднял брови директор. — Потому что в нём подмена цифр. Подрядчик подтверждает, что новый прайс никто не утверждал.
Маргарита чуть дернулась, но быстро взяла себя в руки: — Лена, ты серьёзно? Это же просто ошибка! Секретарь неверно подшил файл.
— Странно, что «ошибка» совпала с выгодой ровно на сорок тысяч, — тихо сказала Лена. — И что копия старого договора исчезла из папки на сервере.
Сергей Николаевич молча отложил бумаги, посмотрел на обеих. — Разберёмся. Сегодня же.
После совещания в отделе стояла мёртвая тишина. Лена вернулась к себе, чувствуя, как колотится сердце. Она знала: всё началось. И отступать поздно.
К обеду пришло сообщение от бухгалтерии: «Разница подтверждена, исходный файл удалён с общего доступа 11 октября в 19:46». Она вспомнила, кто тогда остался в офисе до восьми. Только Маргарита.
Через час вызвали обеих к директору. Маргарита говорила быстро, уверенно, даже с ноткой раздражения:
— Это подстава. Я ничего не трогала. У меня дома ребёнок, я не сижу тут ночами. Может, кто-то другой полез в папку.
— Мы посмотрим по логам, — спокойно ответил Сергей Николаевич. — Пока, Маргарита, возьми отгул. До выяснения.
Когда она вышла, громко хлопнув дверью, Лена наконец позволила себе вздохнуть. Но облегчения не было. Только усталость.
Вечером, уже дома, она поставила чайник и посмотрела на телефон. Опять сообщение от Ильи: «Лен, я серьёзно. Давай просто поговорим. Без упрёков. Мне нужно тебя видеть».
Она долго смотрела на экран. Потом написала: «Завтра. В семь. Кофейня у метро».
На следующий день она пришла первой. Заказала капучино, села у окна. Илья появился через десять минут — тот же, но будто другой: осунувшийся, без прежней уверенности.
— Спасибо, что пришла, — сказал он. — Говори, — ответила она спокойно.
— Я… не хочу всё это терять. Я был дурак. Я не слушал тебя, не видел, как тебе тяжело. Я думал, что у нас всё нормально, пока ты не ушла.
Она слушала молча. Кофе остывал. — Ты не видел, потому что не хотел, — сказала наконец. — Я ведь просила тогда просто поддержки. Не денег, не помощи — хотя бы слова.
Он опустил глаза. — Я знаю. Поздно понял.
— Да, — сказала она. — Поздно.
Он вздохнул, посмотрел на неё, словно хотел запомнить каждую черту. — Значит, всё?
