Через неделю у Кати начались сеансы. Лариса записала её к спокойной женщине, психологу с опытом. Катя сначала нервничала, потом постепенно привыкла. Писала Ларисе короткие сообщения: «Нормально прошёл приём», «Психолог говорит, я не безнадёжная», «Может, попробую искать работу».
Максим читал переписку, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду. — Может, всё и правда наладится, — сказал он.
— Если не мешать — наладится, — ответила Лариса.
Но спокойствие длилось недолго.
В начале декабря Светлана Игоревна появилась снова — вечером, как обычно, без звонка. На этот раз не с сумкой, а с папкой документов. — Я пришла по делу, — заявила она с порога.
Лариса обменялась взглядом с Максимом и поняла — сейчас опять начнётся.
— Какое ещё дело, мама? — насторожился он.
— Катя нашла работу, — сказала она тоном, в котором должно было звучать торжество, но звучало раздражение. — В какой-то рекламной фирме, по знакомству. Три дня отходила — и уже плачет. Говорит, тяжело, коллектив токсичный. Я решила: так больше нельзя. Я нашла вариант, как всё решить.
Она достала из папки какие-то распечатки. — Вот. Размен. Агентство «Ключ-Сервис». Две квартиры. Вам — однокомнатная на Теплом стане, Кате — студия на Марьиной роще. Почти по метражу сходится.
— Мама, — устало сказал Максим, — мы же говорили об этом.
— Вы говорили, что не хотите. А теперь всё иначе. Катя пыталась, ты же видишь — не справляется. Значит, нужна поддержка.
— Это не поддержка, — вмешалась Лариса. — Это откуп.
— Не смей со мной так говорить, — резко обернулась свекровь. — Я мать. Я лучше вас знаю, что вашей семье нужно.
— Нет, — спокойно сказала Лариса. — Вы просто привыкли решать за всех.
— А кто, по-твоему, решал, когда ты ещё на свет не появилась? Я поднимала двоих детей одна, без мужика, без помощи! И теперь ты мне рассказываешь, что я не имею права вмешиваться?
Светлана Игоревна побледнела, опустила документы на стол. — Ты неблагодарная. Я вижу, кто в вашем доме главный. Максим, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Максим стоял, прижав ладонь к виску. — Мама, пожалуйста. Мы с Ларой уже решили этот вопрос. Не возвращайся к нему.
— Значит, всё, да? — она прищурилась. — Точка?
— Тогда я тебе скажу, сынок, — голос её стал хриплым, надломленным. — Когда я умру, Катя останется одна. Ты ведь и тогда отвернёшься?
— Мам! — Максим резко поднял голову. — Хватит. Я тебя прошу.
— Ты думаешь, я вечная? — её глаза блестели от слёз и злости. — Думаешь, я не знаю, что у меня давление, сердце барахлит? Но ты даже не интересуешься! Только своя жена — твой бог теперь!
Лариса сделала шаг вперёд. — Светлана Игоревна, я понимаю, вы обижены. Но мы не ваши враги. Мы просто хотим жить отдельно, как взрослые.
— Это ты хочешь. Ты. А мой сын бы никогда не пошёл против матери, если бы не ты.
— Мама! — рявкнул Максим, и голос его сорвался. — Хватит!
Он впервые крикнул. Тишина повисла мгновенно. Только тикали часы.
