— Может, и правда ей тяжело, — тихо сказал он. — Знаешь, она всё время дома. Мама говорит, она почти не выходит.
— Может быть. Но ты же понимаешь, что мама этим только усугубляет. Чем больше они вместе, тем сильнее зависимость.
Он кивнул, но без уверенности.
Прошла неделя. Лариса работала из дома — отчёты, звонки, клиенты. Макс допоздна задерживался в офисе. Дома царила натянутая тишина. Иногда они пересекались на кухне, говорили коротко, по делу.
Однажды вечером, когда она мыла посуду, зазвонил телефон. Номер незнакомый.
Она машинально вытерла руки. — Здравствуй, Катя.
— Нам нужно встретиться, — голос звучал тихо, неуверенно. — Не ссориться, просто поговорить.
— Просто. Хочу объяснить. Завтра, в три, «Шоколадница» у метро. Приходи, ладно?
Лариса поколебалась, но согласилась.
После звонка она долго стояла у окна, глядя на мокрый снег. Лампочки фар отражались в лужах, люди спешили по тротуару, поджимая плечи. Что бы Катя ни задумала, бежать от этого разговора было бессмысленно. Когда-то всё равно пришлось бы поставить точку. Или хотя бы запятую.
Лариса выключила свет и пошла спать.
Кафе было почти пустое — суббота, полдень. Катя уже сидела у окна: тонкая, бледная, с неухоженными волосами и потухшими глазами. На столе — чашка с остывшим кофе, рядом телефон без чехла.
— Привет, — сказала она, когда Лариса подошла.
— Спасибо, что пришла.
Лариса села напротив, сняла перчатки. — Ты хотела объясниться.
Катя нервно помешала ложечкой кофе. — Мама… она, наверное, сказала тебе кучу всего. Но я не просила её вмешиваться.
— Ну… — Катя пожала плечами. — Может, немного. Просто сказала, что устала жить со мной в одной комнате. Я думала, она как-то решит вопрос, а не придёт к вам с предложением размена.
Лариса молча слушала. Катя говорила тихо, будто боялась спугнуть собственные слова. — Я понимаю, ты злишься, — продолжила она. — Наверное, я и правда много лет… не то чтобы жила не так, просто не справлялась.
Катя отвела взгляд. — Не знаю. Мне всегда всё трудно. Работа — стресс. Люди — стресс. Я быстро выгораю. А мама… мама жалеет.
— Наверное. — Катя грустно улыбнулась. — Я не прошу квартиру. Просто… не знаю, что делать.
Лариса посмотрела на неё долго, внимательно. Перед ней сидела не враг, не ленивая иждивенка, а человек, запутавшийся в собственной беспомощности. И всё равно — это не решало проблемы.
Она сделала глоток кофе. — Хорошо, Катя. Давай попробуем разобраться.
Катя молчала, будто собиралась с духом. За окном мелькали прохожие — кто-то шёл, кутаясь в шарф, кто-то нёс букет хризантем. Ноябрьская морось липла к стеклу, отражая тусклые огни кафе. Лариса смотрела на сестру мужа и ждала.
— Я не хотела, чтобы всё так вышло, — наконец выдохнула Катя. — Мама просто… она всегда решает за меня. Я привыкла, что если что-то не так — она придёт и всё устроит. А тут — не устроила.
— Может, пора начать решать самой? — мягко спросила Лариса.
