— Я вернулась, — сказала та. Голос был чужой, без сил. — Тут теперь тишина. Я хотела пожить ещё немного… Дом не отпускает.
Агата не ответила. Она просто смотрела на женщину, у которой отняли совесть, и на дом, у которого отняли покой.
Кошка тихо проскользнула между ними и улеглась у ног Агаты.
— Уезжайте, Валентина Петровна, — сказала она наконец. — Дом всё равно не ваш.
— И не твой, — устало усмехнулась та. — Он сам по себе.
Она вышла. Дверь хлопнула — и в доме стало легче дышать.
Через неделю Агата подала документы в суд. Через месяц — выиграла дело. Дом вернулся к ней.
Но она туда больше не поехала.
Иногда, поздними вечерами, ей снилось: она идёт по саду, а из тумана выходит Валентина Петровна, улыбается и шепчет: — Всё равно он мой.
Агата просыпается, открывает глаза — и долго не может понять, где она: в новой квартире или в старом доме, где пахнет яблоками и предательством.
И только кошка снова приходит по ночам, садится на подоконник и смотрит на неё — будто знает, что этот дом никогда уже не станет ничьим.
