Алексей вышел из комнаты ближе к десяти. В спортивных штанах, с опухшим лицом после сна. Посмотрел на стол, увидел блокнот. — Опять свои списки? — усмехнулся. Юлия молча закрыла тетрадь.
— Слушай, я подумал, — сказал он, наливая себе чай, — может, нам вообще раздельно жить? Я плачу за себя, ты — за себя. — А квартира? — Ну, делим пополам. — Алексей, — Юлия подняла глаза, — это не партнёрство, это коммуналка.
— А у нас, по-твоему, сейчас партнёрство? — он смотрел холодно.
Юлия встала, подошла к окну. На улице моросил дождь, по дороге медленно проезжал автобус, дворы были мокрые и пустые. — Когда ты так стал со мной разговаривать? — спросила она. — А когда ты стала постоянно требовать?
Она закрыла глаза. Всё, что когда-то между ними было — совместные вечера, кино, поездки к морю, — словно выцвело, стало ненастоящим. Они говорили как два соседа, которым случайно пришлось делить кухню.
— Алексей, я больше не могу так, — сказала она наконец. — Мне тяжело. — Мне тоже, — спокойно ответил он. — Вот и всё. Значит, надо признать — не сложилось.
Слова прозвучали тихо, без крика, но больно. Юлия почувствовала, как внутри опускается что-то тяжёлое, как камень в воду.
Он ушёл на работу, хлопнув дверью. Юлия осталась одна.
Она не стала включать телевизор. Села на подоконник, завернувшись в плед. За окном ветер гонял листья по асфальту, вдалеке кричала ворона. Юлия сидела и думала, что устала быть той, кто всегда сглаживает углы. Кто ищет компромиссы, оправдывается, бережёт чужое спокойствие, забывая о своём.
«Может, и правда надо уйти», — подумала она.
Сначала страшно стало — просто сама мысль. Уйти. Куда? С чем? А потом пришло ощущение лёгкости. Как будто кто-то внутри сказал: «Пора».
Вечером Юлия зашла в супермаркет. Купила продукты на пару дней, расплатилась картой и долго стояла у выхода, глядя, как за стеклом люди спешат к машинам, к детям, к своим домам. Ей хотелось домой — но не в тот, где сейчас Алексей.
Дома он уже был. Сидел за ноутбуком, с наушниками, ел прямо перед экраном. На её появление даже не отреагировал.
— Привет, — сказала Юлия. — Угу. — Долго ещё работать? — Не знаю, — коротко бросил он. — У меня отчёт.
Она прошла в комнату, поставила сумку, сняла куртку. — Алексей, я подумала… — Опять? — он не выдержал, снял наушники. — Сколько можно думать? — Просто послушай. Я, наверное, уйду на время. Он усмехнулся: — На время? Или навсегда?
— Не знаю, — сказала она честно. — Но так жить нельзя.
Он долго смотрел на неё, потом тихо произнёс: — Делай, как знаешь.
Вот и всё. Ни удержать, ни спросить, ни «почему». Просто равнодушие. Юлия почувствовала, что это и есть конец. Не громкий, не драматичный — тихий, будничный.
В ту ночь она почти не спала. Собрала вещи — не всё, только самое необходимое. Документы, пару джинсов, косметику. Остальное оставила. В три ночи она сидела на краю кровати и думала, что всё это — не сон.
Позвонила матери. — Мам, я приеду. — Приезжай, конечно. Всё остальное потом разберём.
