— Ты опять из меня дурака делаешь?! — голос Алексея был резкий, словно удар посреди тишины. Юлия замерла у плиты, держа половник. Пахло жареной картошкой, на подоконнике остыл чайник, а на кухне уже сгущался вечер — серый, октябрьский, с дождём за окном и мерцающим светом из соседних окон.
— Что ты имеешь в виду? — устало спросила она, не оборачиваясь.
— Вот это всё! — Алексей поднял листок бумаги. — Платёжки, продукты, опять твои подсчёты! Ты специально так делаешь, чтобы я выглядел жадным?
Юлия повернулась, облокотилась о стол. — Я просто считаю, сколько уходит. Мы же оба живём здесь.
— Ага. Только платить всё равно я, — он бросил квитанции на стол.
— Алексей, перестань, — Юлия сдержанно выдохнула. — Мы же договорились — расходы напополам. Я не прошу больше.
— Ты вообще замечаешь, сколько я вкалываю? — перебил он. — Работаю без выходных, чтобы ты могла спокойно сидеть и выбирать, какие яблоки подешевле!
Юлия прикусила губу. Внутри всё привычно дрогнуло — смесь обиды и бессилия. Ей не хотелось опять выяснять, кто сколько работает и кто кому должен. Но Алексей будто специально нарывался.
— Алексей, — сказала она тихо, — давай не начинать.
— Да ты каждый день начинаешь! — отрезал он. — То не так, это не так! Всё время какие-то упрёки!
За окном лил мелкий дождь, сбивая жёлтые листья на стекле. Октябрь в этом году выдался промозглым и каким-то уставшим — как они оба. Квартира казалась тесной, воздух — тяжёлым, даже холодильник шумел раздражённо.
«Иногда в семье слова становятся оружием, которым стреляют из-за усталости, а не из-за злобы.»
— Я просто хотела, чтобы мы вели всё вместе, — сказала Юлия. — Это же нормально. Общие расходы, общий бюджет.
— Нормально — это когда жена не пилит! — резко ответил он.
Она посмотрела на него внимательно. Когда-то она любила эти глаза — карие, с тёплым блеском. А теперь в них застыло раздражение, будто Юлия снова что-то сделала не так.
Он был в мятой футболке, волосы растрёпаны, небрит три дня. Сидел за столом с чашкой холодного кофе, листал телефон, как будто там была вся его жизнь.
— Что с тобой происходит, Лёш? — спросила она. — Ты всё время злишься.
— Со мной? — усмехнулся он. — Может, это ты стала другой? Раньше всё было по-другому.
— По-другому — это как?
— Легче, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Веселее. Без этих вечных «когда заплатим», «где деньги».
— Легче — это когда я всё делаю молча? — с горечью спросила она. — Когда не напоминаю, что холодильник пустой?
— Вот! — Алексей поднялся. — Снова ты! Опять обиды! Я что, не приношу домой деньги?
— Приносишь. Но, кажется, вместе с ними — раздражение, — сказала Юлия.
Он замолчал, глядя на неё с прищуром. Молчание длилось долго. Потом он хмыкнул, взял куртку и ушёл на балкон — покурить.
Юлия стояла у плиты, слушала, как сквозь стекло доносится звук зажигалки, как по подоконнику бьёт дождь. В груди было пусто. Они всё чаще говорили друг с другом как чужие.
«Когда-то они мечтали о доме, теперь — просто не ругаться хотя бы день.»
