Сергей отвернулся, а Марина поняла, что дальше будет война. Не кулаками — словами, поступками, мелочами, но война. И первый выстрел уже прозвучал.
Она села на край кровати, посмотрела на чужой чемодан и сказала себе шёпотом:
— Нет, милая. Это не гостиница. Не со мной такие номера.
Утро началось с хлопков дверей и запаха чужого шампуня. Марина проснулась от того, что из ванной кто-то громко включил фен.
— Лера, ты можешь потише? — крикнула она из комнаты.
— А что я, — весело ответила та, — мне на работу через час, надо голову уложить!
Марина перевернулась на другой бок и уткнулась в подушку. Хотелось зажмуриться и представить, что всё это ей снится. Но нет — шум воды, грохот дверцы стиралки, звяканье банок в ванной.
Через двадцать минут Лера вышла — в ярко-красной блузке, с блестящими локонами, и, конечно, с чашкой кофе, взятой из Мариных кружек.
— Доброе утро, — сказала она, будто ничего не произошло.
— Угу, — буркнула Марина. — Тебе не кажется, что с утра можно и потише быть?
— А что я такого сделала? — удивилась Лера. — Просто привела себя в порядок. Или тут теперь и дышать нельзя?
Марина посмотрела на неё пристально: — Дышать можно. Только желательно — не у меня под ухом.
Лера фыркнула и направилась к двери.
— Не переживай, хозяйка, вечером задержусь, у нас корпоративчик.
Слово «хозяйка» опять прозвучало с язвой. И Марина ощутила, как где-то внутри снова закололо — то ли злость, то ли обида.
Когда Лера ушла, Марина пошла на кухню — включила чайник, достала кружку. На столе валялись крошки, упаковка из-под творожка, два ложки в раковине. И всё это после вчерашнего ужина, который, между прочим, Марина готовила.
Она тяжело вздохнула, стала собирать мусор. В голове пульсировала одна мысль: «Я живу в своей квартире, но как будто гость. Всё занято, даже воздух другой».
В обед ей позвонила Валентина Петровна. Голос — сладкий, будто сироп.
— Мариночка, привет, ты как? Не обижаешься на нас?
— На вас? — удивилась Марина. — А за что мне обижаться? За то, что вы меня поставили перед фактом?
— Ну что ты сразу так… Мы же семья! Разве семьями делят, где чья комната?
— Семья — это когда уважают границы. А не так, как сейчас.
— Да ладно тебе, — засмеялась свекровь, — девочка молодая, самостоятельности хочет. Что ты ей, чужая?
— А вот, знаете, — Марина устало сказала, — сейчас, пожалуй, именно чужая.
В трубке повисла пауза.
— Ну ты не нервничай, — сказала наконец Валентина. — Я вечером зайду, посмотрим, как устроились.
Марина положила телефон, долго сидела на диване и смотрела в окно. Листья за стеклом крутились в вихре ветра. Осень — серая, тоскливая, как настроение.
К вечеру Лера вернулась не одна. С ней был парень — высокий, с густой бородкой и громким смехом.
— Марина, знакомься, это Егор! — объявила она с порога. — Мы вместе работаем!
— Здравствуйте, — вежливо сказал парень, снимая куртку.
Марина прищурилась: — А вы надолго к нам?
— Да нет, мы только чай попьём, — отмахнулась Лера.
Но «чай» растянулся до полуночи. Смех, музыка с телефона, стук каблуков.
