Марина терпела до одиннадцати, потом не выдержала и вышла в коридор:
— Лера, может, потише? Люди завтра на работу встают.
— Да что ты такая нервная, — раздражённо ответила та. — Мы же просто разговариваем!
— Разговаривать можно и без крика.
Марина посмотрела на неё — накрашенная, довольная, смеётся в своей красной кофте. Как будто не у брата с женой живёт, а в общежитии.
Сергей всё это время молчал. Сидел в комнате, делал вид, что читает новости, хотя Марина видела, как у него подёргивается челюсть.
Когда гости наконец ушли, Марина сказала: — Я больше это терпеть не буду.
— Ну что ты опять… — начал он.
— Нет, Серёж. Всё. Или я, или она.
— Ты уже это говорила.
— Значит, пора повторить.
Он вздохнул, прошёлся по комнате.
— Мама просила, понимаешь? Я не могу её подвести.
Следующее утро Марина проснулась раньше всех. Села за стол, открыла ноутбук, начала писать объявление: «Сдам комнату». Потом долго смотрела на экран. Нет, не сможет. Это ведь её квартира, её дом. Почему она должна куда-то уходить?
Она закрыла ноутбук, пошла в комнату Леры. Та ещё спала, свернувшись клубком, на подоконнике стояли её духи и лак для ногтей.
— Три дня, Лера. Дам тебе три дня. Потом собираешься и уезжаешь.
Та что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок.
Но к вечеру всё стало хуже. Пришла Валентина Петровна — с пакетами, с пирожками, с тем самым снисходительным видом, от которого у Марины дрожали руки.
— Мариночка, ты чего злая? Мы же все родные. Надо друг друга понимать.
— Я понимаю. Только вы не понимаете, что у нас тут не коммуналка.
— Ну зачем так? Девочке негде, у неё трудный период…
— А у меня, значит, всё просто? Работа, дом, счета — это, по-вашему, отдых?
— Не начинай, — вмешался Сергей.
Марина повернулась к нему: — А ты чего молчишь? Это же твоя семья тоже. Почему я одна должна всё разгребать?
Он сел за стол, уткнулся в телефон. Марина почувствовала — всё, стена. Дальше уже не слова, а пустота.
Позже, когда мать с дочерью ушли на кухню пить чай, Марина слышала их разговор:
— Мам, она меня прям ненавидит, — шептала Лера. — Представляешь, считает, что я тут мешаю!
— Ничего, потерпит, — успокаивала Валентина. — Главное, не показывай, что тебе неприятно. Пусть думает, что ты тут надолго.
Марина стояла за стеной, и кровь в ней застыла.
«Пусть думает, что надолго…»
Всё стало ясно. Это не просто «пока ремонт». Это план. Настоящий, продуманный, с участием мамы.
Она вернулась к себе, закрыла дверь и села на кровать. Внутри всё кипело.
«Хозяйка, говоришь? Ну ладно. Хозяйка так хозяйка. Будем играть по-взрослому».
На следующий день Марина встала раньше всех. Протёрла кухню до блеска, собрала в пакет всё Лерино добро — шампуни, кремы, баночки, оставленные на полках. Вынесла на балкон.
Когда Лера проснулась, ахнула: — Где мои вещи?!
— На балконе. Проветриваются, — сухо ответила Марина.
— Убираюсь. Вдруг надолго задержишься, а порядок должен быть.
— Да ты… — Лера побагровела, но не договорила.
