Судья взяла папку, пролистала. Алла Петровна вскрикнула: — Это ложь! Он помогал, он возился с мастерами, он тащил всё на себе!
Судья устало посмотрела поверх очков. — Гражданка Кравцова-старшая, прошу соблюдать порядок. Вы не сторона процесса.
Алла Петровна вспыхнула, но замолчала. Максим сидел, сжав кулаки. Не поднимал глаз.
Через двадцать минут судья отложила ручку. — Суд постановил признать право собственности на квартиру за гражданкой Кравцовой Еленой Алексеевной. Требования истца — отклонить.
Алла Петровна шумно втянула воздух, словно её ударили. Максим медленно поднялся, хотел что-то сказать, но судья уже встала и вышла из зала.
На улице Лена застегнула пальто и пошла к остановке. Снег таял на ресницах. Максим догнал её у пешеходного перехода. — Лена, подожди.
Она остановилась, не оборачиваясь. — Что?
— Зачем ты всё это сделала? Можно же было по-другому. По-тихому. Без этой грязи.
Она повернулась. — По-другому — это как? Снова слушать твою маму, когда я выбираю себе подушки? Или спрашивать, можно ли мне жить в квартире, которую мне оставил мой дед?
Он сморщился, как от боли. — Я просто хотел, чтобы всё было правильно.
— Правильно — это когда люди слышат друг друга, — ответила она. — А не живут под диктовку чужих страхов.
Максим посмотрел на неё, потом куда-то в сторону. — Я не справился, да?
— Мы оба не справились, — сказала Лена. — Только я решила учиться. А ты — нет.
Он кивнул, как человек, которому наконец нечего сказать. Потом просто развернулся и ушёл. Без сцены, без «ещё поговорим». Тихо. Она смотрела ему вслед и вдруг поняла, что больше не злится.
Вечером позвонила Ирина Сергеевна. — Ну что, отстрелялась?
— Да, — улыбнулась Лена. — Всё кончилось.
— Ничего не кончилось, — возразила соседка. — У тебя только начинается. Когда отпускаешь старое, в жизни освобождается место. Главное — не заполняй его жалостью.
— Не старайся, а живи, — сказала Ирина и повесила трубку.
Лена стояла у окна и смотрела, как по двору бегут дети — лепят первый снеговик. Мокрый, кривой, но настоящий. Она вдруг почувствовала, что хочет сделать что-то простое и радостное. Взяла телефон, позвонила подруге. — Таня, помнишь, ты говорила про курсы дизайна? Ещё есть места?
— Конечно! Ты правда решилась?
— Да. Хочу научиться делать пространство живым. Чтобы нигде не оставалось воздуха для чужого диктата.
Таня засмеялась: — Вот это я понимаю. Добро пожаловать в новую жизнь.
Прошёл месяц. Декабрь вступил в права: утренний иней, запах хвои на рынке, первые гирлянды в окнах. Лена возвращалась домой с занятий, в руке — рулон чертежей и блокнот с заметками. В прихожей её встретил привычный запах — кофе, свежая мебель, немного лака. Всё своё, всё на месте.
На кухне, у стола, сидела Ирина Сергеевна — она теперь частенько заходила «на чай», как говорила. — Я принесла мандарины, — сказала соседка. — Ты любишь?
Они пили чай, болтали о ерунде. В какой-то момент Ирина достала конверт. — Это тебе. Маленький подарок.
