— Елена Алексеевна? Мы представители юридической фирмы «Веритас». Хотели бы обсудить вопрос, касающийся вашей квартиры.
Она впустила их, хотя сразу почувствовала неладное. Один — невысокий, в очках, с ровным голосом чиновника. Другой — плотный, с усами, будто списанный со старого советского фильма.
— Ваш супруг обратился к нам, — начал первый. — Он обеспокоен тем, что действия с имуществом были совершены без его согласия. Мы просим уточнить, на каких основаниях квартира оформлена только на вас.
Лена рассмеялась. — На основании закона. Это моё наследство. Дед оставил мне, не мужу и не свекрови.
— Мы понимаем, но ваш супруг утверждает, что вложил средства в ремонт, — осторожно сказал второй. — Это может повлиять на деление имущества.
— Пусть попробует доказать, — отрезала она. — Все чеки — на моё имя.
Мужчины переглянулись, собрали бумаги и ушли. Перед уходом первый произнёс сухо: — Мы ещё свяжемся.
Когда дверь за ними закрылась, Лена долго стояла на месте. Никакой паники — только холодное понимание, что теперь начнётся давление. Настоящее.
Через два дня Алла Петровна явилась сама. В этот раз — не одна. С ней пришёл мужчина лет пятидесяти в тёмном костюме и с мягкой улыбкой. — Это отец Алексей, — представила его свекровь. — Он ведёт приход недалеко отсюда. Очень умный, добрый человек. Я подумала, может, он поможет тебе понять, где ты свернула не туда.
Лена прикусила губу. — Простите, а вы решили меня спасать?
— Не спасать, а направить, — сказал батюшка. Голос у него был спокойный, почти ласковый. — Семья — это труд. И если женщина возомнила, что может всё одна, Бог её мягко возвращает к смирению.
— А если женщина просто устала быть за двоих? — спросила Лена.
Он слегка нахмурился. — Гордость разрушает.
— А зависимость? — парировала она. — Не разрушает?
Алла Петровна вздохнула с театральной печалью: — Видишь, батюшка, она уже спорит. Это бесовщина какая-то.
Лена кивнула, шагнула к двери и открыла её настежь. — Спасибо, что пришли. Но миссия закончена. Дальше я сама.
Свекровь вскрикнула: — Да ты вообще без совести!
— Зато теперь с голосом, — ответила Лена тихо.
Ночью она не спала. В голове крутились слова: «гордость», «грех», «всё общее», «должна». Она включила свет, подошла к зеркалу. В отражении — не усталая, замученная женщина, а кто-то другой: упрямая, уверенная, с прямым взглядом. Я не обязана быть чьей-то дочкой, женой, ученицей, — подумала она. — Я — я.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Максима:
«Ты ещё пожалеешь. Мама говорит, суд всё расставит. У нас свидетели.»
Она закрыла экран, положила телефон лицом вниз.
Суд — так суд. Но теперь ей было не страшно.
Утром позвонила Ирина Сергеевна — та самая соседка. — Ну что, живёшь? — спросила она бодро.
— Живу, — улыбнулась Лена.
— Я вчера слышала, у вас опять концерт был. Вы, Леночка, не вздумайте сдаваться. Такие, как они, не успокоятся, пока не выжмут из человека всё. Я через это проходила.
