И тут появился Игорь. Сонный, в спортивных штанах, с помятой физиономией. Он увидел мать, сестру, жену — и застыл.
— Сынок, скажи ей! — резко выкрикнула Тамара Павловна. — Скажи, что Марина остаётся!
Анна смотрела на мужа. Это был момент истины. Он замялся. Открыл рот. Закрыл. Потом вдруг, срывающимся голосом, крикнул:
— Квартира твоя! Какая разница! Моя мать здесь жить будет, а тебе место найдём где-нибудь в коридоре!
Слова ударили, как пощёчина. У Анны даже дыхание перехватило. Она поставила чашку на стол, выпрямилась и спокойно сказала:
— Спасибо. Я всё услышала.
Через полчаса у двери уже стоял чемодан. Но не Марины. Аннин.
Она вышла в коридор в пальто, с ключами в руках. Муж замер.
Она посмотрела прямо в глаза.
— Я — домой. А вы… живите. Как хотите.
И вышла, оставив за собой дверь.
Через неделю Анна уже сидела в своей новой квартире — маленькой, но своей. Без «святых обязанностей», без чужих чемоданов, без вечного давления. Она подписала договор аренды на год и чувствовала странное облегчение.
В телефоне мигали сообщения: «Ань, вернись», «Мама просит прощения», «Ты не так поняла». Анна отключила звук.
— Вот теперь я действительно дома.
