Я встала и спокойно достала бумаги.
— Уважаемый суд, бизнес принадлежит исключительно мне. Все документы, аренда, счета — на моё имя. К тому же я переоформила часть активов на мать, чтобы избежать рейдерских захватов.
Судья приподнял бровь. Адвокат заёрзал. Валентина Петровна подалась вперёд:
— Она всё специально сделала! Чтобы нас обмануть!
— «Нас»? — я повернулась к ней. — Вы вообще кто в этом процессе?
— Вот и оставайтесь матерью. А не наследницей моего труда.
В зале кто-то прыснул от смеха. Судья попросил соблюдать порядок.
Длилось это мучение три месяца. Гриша то плакал, то орал, то «хотел помириться». А я стояла на своём. В итоге суд вынес решение: квартира моя, бизнес мой, ему — ноль рублей, ноль копеек.
Я вышла из зала лёгкая, будто сбросила с плеч мешок с камнями. А они — как два потрёпанных бойца. Валентина Петровна шипела, Гриша смотрел на меня пустыми глазами.
— Ты всё равно останешься одна! — крикнула она мне вслед.
— Лучше одна, чем с вами, — ответила я.
Последняя сцена случилась вечером. Я сидела на кухне с бокалом вина, и вдруг позвонил Гриша.
— Инн… Может, начнём всё сначала? — его голос был тихий, почти жалобный.
— Сначала? — я усмехнулась. — У тебя было «сначала». И ты его продал за советы своей мамочки.
Он молчал. Я слышала, как он дышит.
— Ты ведь любила меня…
— Любила, — честно сказала я. — Но теперь — нет.
Я повесила трубку. И в груди росло ощущение правильности.
Я выжила. Я не отдала ни бизнеса, ни квартиры. Я выгнала предателей. И теперь знала: второй шанс бывает только у того, кто уважает тебя. А нахлебники — они остаются в прошлом.
И я — впервые за долгое время — почувствовала себя свободной.
