На кухне остался только запах дождя и тёплого пластика от лампочки над столом. Игорь стоял, глядя на чек, всё ещё лежащий перед ним. Цифры расплывались перед глазами.
Три восемьсот. Тысяча двести — за сыр. Пятнадцать тысяч — за мамино давление.
Он провёл рукой по лицу, опустился на стул.
На следующий день в квартире стояла тишина — вязкая, густая, будто воздух стал тяжелее. Лена проснулась рано, ещё до рассвета. На улице хлестал ноябрьский дождь, ветер стучал по стеклу, а в голове гудело: всё, хватит.
На кухне Игорь уже был. Сидел за ноутбуком, с тем же выражением лица, каким, казалось, он встречал каждый день. Чашка кофе, ровно на краю стола, телефон рядом — будто ждал звонка.
— Нам нужно поговорить, — произнесла Лена, входя.
— Вчера вроде уже поговорили, — не поднимая глаз, ответил он.
— Нет, вчера мы кричали. Сегодня — поговорим. Спокойно.
Он медленно закрыл ноутбук, поставил чашку. Посмотрел на неё внимательно — уставшими глазами человека, который не спал ночь.
Лена стояла, сцепив руки.
— Я вчера не просто сгоряча сказала. Я действительно не могу больше жить так. Каждый раз, когда ты переводишь деньги своей семье, я чувствую, будто нас с тобой становится меньше. Не в деньгах дело — в уважении.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет. Ты не замечаешь, как наше «мы» давно превратилось в «ты и они». Я живу с человеком, у которого две семьи, и я — вторая, запасная.
— Лена, перестань говорить ерунду.
— Это не ерунда. Вчера я поняла: ты не просто не готов поставить границы — ты даже не видишь, что они нужны.
— Границы? — Игорь усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога. — Между родными людьми? Ты серьёзно?
— Да, — твёрдо ответила она. — Иначе родные просто выжимают тебя досуха.
Он встал, начал ходить по кухне, как зверь по клетке.
— Опять ты всё утрируешь. Они просто просят о помощи.
— Просто? — голос Лены дрогнул. — Вчера вечером, когда ты разговаривал с матерью, ты сказал: «Да, переведу». И знаешь, что она сделала через полчаса?
— Она выложила в соцсетях фото — с салата и бокалом вина. Подпись: «Иногда нужно побаловать себя». Пятнадцать тысяч на «таблетки», да?
Он резко остановился.
— Ты следишь за моей матерью?
— Нет. Просто интернет всё показывает, если не закрывать страничку.
— Низко — это когда твоя мать врёт тебе.
— Я не собираюсь это обсуждать.
— А я собираюсь, — она сделала шаг к нему. — Ты можешь не верить, можешь злиться, но я больше не позволю им управлять моей жизнью.
Он посмотрел на неё так, будто впервые увидел.
— Твоей жизнью? Ты живёшь в моей квартире, на мои деньги…
— Нашей, Игорь. Мы вместе платим ипотеку, вместе решаем, что покупать, вместе строим. Или, по крайней мере, я думала, что вместе.
— Всё-таки ты считаешь, что я содержу их, а не нашу семью?
— Я считаю, что ты боишься. Что ты взрослый мужчина, который не может сказать «нет» своей маме.
Повисла долгая пауза. Где-то за стеной заорал ребёнок соседей, послышался лай собаки, потом хлопнула дверь — кто-то ушёл на работу. Обычное утро, но для них всё было иначе.
