— Галина Петровна! — повысила голос Таня. — Вы слышите, что я говорю? Я не согласна, чтобы Миша жил у нас.
— А меня никто не спрашивает, — отрезала та, доставая из холодильника кастрюлю. — Это семейное дело. Ты кто? Жена. Значит, должна поддерживать.
Таня почувствовала, как щеки горят. В груди клокотало. Костя стоял, опустив голову, молчал.
— Вот так, да? — медленно произнесла Таня. — Молча одобрил?
— Ну что я мог? Миша мой брат. У него трудности.
— У всех трудности! — не выдержала Таня. — Только почему из-за чужих трудностей я должна терпеть бардак у себя дома?
— Не чужих, — вмешалась свекровь, с ледяным прищуром. — А родных. Родной человек в беде. Ты, Таня, небось, забыла, как Костя тебя поддерживал, когда ты с работы уволилась?
— Я не на диване лежала, я сразу подработку нашла! — вспыхнула Таня.
Но её никто не слушал. Галина Петровна уже достала телефон:
— Алло, Мишенька? Да, сынок, всё решено. Собирайся. Приедешь вечером. Да, на электричке. Конечно, место есть.
Таня села обратно на стул. Сил не было ни спорить, ни объяснять. Внутри было чувство, будто её выдавили из собственной квартиры.
Вечером, когда за окном уже потемнело, раздался звонок. Костя побежал открывать. На пороге стоял Миша — высокий, худой, с небритой щетиной и блуждающей улыбкой. На плече — рюкзак, в руке — пакеты.
— Здорово, — бросил он. — Ну, впускайте.
Таня кивнула, не сказала ни слова.
Миша прошёл внутрь, скинул обувь, глянул по сторонам.
— О, уютно тут у вас, — сказал с видом хозяина. — Где мне расположиться?
— В гостиной, — коротко ответила Таня. — На диване.
— Нормально, — кивнул Миша и сразу же полез доставать из рюкзака наушники, зарядку, ноутбук, какие-то пакеты с чипсами.
Костя суетился, ставил чайник, мама уже усаживалась за стол. Таня стояла в дверях кухни и смотрела на всё это как на чужой спектакль. Всё происходящее казалось неправильным, будто это не её жизнь.
— Танюш, — позвал Костя. — Иди, поужинай с нами.
— Не хочу, — отрезала она. — У меня заказ срочный.
Она ушла в комнату, закрыла дверь, включила настольную лампу и села за машинку. Игла стучала, монотонно, убаюкивающе, но внутри всё бурлило.
Поздно ночью, когда она пошла на кухню попить воды, в гостиной горел свет, телевизор орал на полную, Миша сидел в трусах, жевал пельмени прямо из кастрюли.
— Миша, ты бы потише сделал, — устало сказала Таня.
— А, ты не спишь? — он повернулся, не выключая телевизор. — Да ладно, я щас серию досмотрю, потом убавлю.
— Уже час ночи, — она сдерживала раздражение.
— А что такого, я же не сверлю стены. Расслабься, — хмыкнул он.
Наутро Таня проснулась от звука чайника и разговора в кухне. Миша и Костя громко обсуждали, где дешевле пиво. Мама мужа стояла у плиты, что-то жарила.
— Доброе утро, — сдержанно сказала Таня.
— О, проснулась хозяйка, — усмехнулась Галина. — Садись, яичницу тебе подогрею.
Таня наливала себе кофе, стараясь не смотреть в сторону Миши, который сидел в майке и трусах прямо за столом.
— Миша, может, ты хотя бы футболку наденешь? — не выдержала она.
