В коридоре послышался смех — вернулись Миша и Костя. Судя по голосам, из бара. — Таня! — крикнул Костя. — Мы шаурмы принесли, будешь? — Нет, спасибо, — ответила она. — Ну и зря! — крикнул Миша. — А то твои диетические макароны уже надоели!
Она встала, подошла к двери спальни, оперлась лбом о косяк. Слышала, как они смеются, как шуршит пакет, как по столу ставятся бутылки.
«Это мой дом, — думала Таня. — Но я здесь как гость. Чужая в собственных стенах.»
Прошла ещё неделя. Дом будто выдыхал вместе с Таней — тяжело, с хрипом. В нём стало холодно, не от погоды, а от чего-то другого — от пустоты между людьми.
Миша уже не притворялся, что ищет работу. Днём спал, вечером играл, ночью пил. Костя делал вид, что ничего страшного не происходит. Таня перестала что-то объяснять. Просто жила — машинально, будто кто-то другой руководил её телом. Утром — работа. Днём — звонки, отчёты, бесконечные цифры. Вечером — домой, где пахнет пивом, жареной картошкой и безысходностью.
В пятницу она вернулась чуть раньше обычного. На кухне — тишина. Но в гостиной… громкая музыка. Миша и его двое друзей. Пакеты, банки, смех. На ковре — следы грязных ботинок.
— Миша! — голос Тани сорвался. — Что это опять? — Отдыхаем! — крикнул он, перекрывая музыку. — Выходные же! — У себя отдыхай! — Так я и у себя! — ответил он и хохотнул.
Таня подошла к колонке и выключила звук. — Вон отсюда, — сказала она тихо. — Сейчас же. — О, пошло весёлое, — усмехнулся друг Миши. — А что, жена старшего разрешения не дала? Все засмеялись.
— Вон, я сказала. — Таня подняла голос. — Из моего дома! — Ты чё, совсем с катушек съехала? — Миша встал, навис над ней. — Это теперь и мой дом тоже. — Нет. — Таня смотрела ему прямо в глаза. — Это мой дом. — Костя так не думает, — усмехнулся он. — — Тогда пусть Костя сам решает, где он хочет жить — здесь или с тобой на диване!
Миша шагнул ближе, в его взгляде мелькнула агрессия. — Ты на кого голос повышаешь? Таня не отступила. — На того, кто живёт за мой счёт и считает, что мне можно хамить.
Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь в коридоре хлопнула — вернулся Костя. Он увидел сцену и застыл. — Что здесь происходит? — Твоя жена нас выгоняет, — бросил Миша. — Потому что вы пьёте у меня дома и ведёте себя как… — Таня не договорила.
Костя потер виски: — Господи, да вы оба меня достали. Таня, ну нельзя же так с братом. Он же не чужой! — Он — не чужой, но и не хозяин! — воскликнула она. — А ты — молчишь, как всегда!
— Я просто не хочу скандалов! — А я не хочу жить на помойке!
Миша ухмыльнулся: — Вот и живи где хочешь. Никто не держит.
Эта фраза прозвучала, как выстрел. Таня будто замерла. Потом медленно повернулась к Косте: — Ты слышал? Он молчал. — Ты хоть что-то скажешь? — Таня… — начал он тихо. — Ну ты сама видишь, у него трудный период. — Трудный период?! — она рассмеялась — коротко, горько. — А у меня что, праздник, да?
