В дверь постучали. Вошёл врач с папкой анализов.
— Ну что, Шестакова, готовы к хорошим новостям?
Алексей инстинктивно сжал её руку.
— Опухоль уменьшилась на семьдесят процентов. Мы в шаге от ремиссии.
Тишина. Потом Маша тихо рассмеялась:
— Ну вот. Придётся терпеть тебя ещё лет пятьдесят, Алёшенька.
Алексей не стал сдерживать слёзы. Он прижался лбом к её плечу, вдыхая знакомый запах лекарств и её духов.
— Это я тебя терпеть буду, — пробормотал он. — Потому что ты…
— Потому что ты всё ещё ругаешься, когда просыпаешь мой кофе.
За окном зазвонили колокола ближайшей церкви. Где-то в городе начиналась новая жизнь — ссоры, расставания, невысказанные слова. Но здесь, в этой палате с потрёпанными обоями, двое упрямцев в который раз доказывали, что даже самую горькую правду можно пережить.
