Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Надя замерла на пороге, вглядываясь в пустые комнаты. Стены, еще пахнущие свежей краской, пол, покрытый слоем строительной пыли, огромные окна, в которые лился золотой закатный свет.
— Наконец-то, — прошептала она, сжимая в руках документы. Ипотека. Пятнадцать лет выплат. Но дом был ее. Только ее.
За спиной раздался шорох. Сергей, ее муж, переминался с ноги на ногу, нервно покусывая губу.
— Ну что, заходим? — спросил он, стараясь звучать бодро.
Надя кивнула и переступила порог. Первые шаги по своему дому. Она уже представляла, как здесь будет: их спальня на втором этаже, детская для дочки (если она когда-нибудь появится), гостиная с большим диваном, кухня, где она будет печь пироги…
— Надюш, я хочу кое-что сказать, — Сергей потянул ее за рукав.
Она обернулась. Его лицо было странно напряжено.
— Ну… она в машине. И Таня с Дашкой.
— Они просто хотели посмотреть дом. Ну и… пожить немного.
— Пожить? — голос Нади стал ледяным.
— Ну да. Мама же старая, ей тяжело одной. А Таня с ребенком… ты же знаешь, как у них в квартире тесно.
Надя медленно подошла к окну. На улице, у их подъезда, стояла старенькая «Лада», а рядом — свекровь с сумками, золовка Таня и пятилетняя Дашка, которая уже ковыряла палкой колесо.
— Сергей, — Надя говорила тихо, но каждое слово резало, как нож. — Я покупала этот дом для нас. Для нашей семьи. Не для твоей мамы, сестры и племянницы.
— Но они же родня! — взорвался он. — Как я мог их не взять?
— ВЗЯТЬ? — она резко повернулась. — Ты вообще понимаешь, что это МОЙ дом? Я платила. Я подписывала бумаги. Я буду выплачивать ипотеку. А ты… ты просто привел их, даже не спросив!
— Я думал, ты не против…
— Нет, ты не думал. Ты решил, что я проглочу.
За дверью послышался шум.
— Сережа, ты там что, застрял? — раздался голос свекрови. — Тащи вещи, что ли!
Надя взглянула на мужа. Его лицо было растерянным, но в глазах читалось: *«Ну что ты будешь делать? Они уже здесь»*.
Она глубоко вдохнула.
Сергей расслабился, даже улыбнулся.
— Спасибо, Надюш, я знал, что ты…
— Выйди и скажи своей маме, сестре и племяннице, что они тут жить не будут.
— Нет. Это мой дом. И если ты сейчас не выставишь их обратно в машину, то уедешь вместе с ними.
— Ты… ты так не можешь.
За дверью снова раздался голос:
— Да что там у вас вообще происходит?
Надя шагнула вперед, взяла мужа за плечо и мягко, но твердо вывела его за порог.
В тишине нового дома прозвучал щелчок замка.
Это был только первый выстрел в войне.
Тишина в доме длилась ровно три минуты. Потом в дверь начали стучать. Сначала осторожно, потом всё громче.
— Надежда Владимировна, откройте! Это же несерьёзно! — голос свекрови звучал обиженно, будто её обманули в магазине.
Надя стояла у окна, кусая губу. Сергей что-то говорил снаружи, но она разобрала только обрывки:
— Мам, дай ей немного времени…
— Какое ещё время?! Мы с ребёнком на улице!
Пальцы Нади сжались в кулаки. Она подошла к двери, глубоко вдохнула и резко её открыла.
