Алексей поднял голову. Перед ним стоял его старый друг детства Сергей — тот самый, который пять лет назад предупреждал: «Леха, да ты одумайся, они тебя разорят!»
— Присаживайся, — буркнул Алексей.
Сергей внимательно посмотрел на него:
Алексей кивнул, сжимая кружку. Горячий пар обжигал пальцы.
— Я пытался… быть хорошим. Для всех. Для матери, для сестры…
— Только не для тех, кто действительно тебя любил, — Сергей отхлебнул кофе. — Оля ведь не из-за денег ушла. Из-за предательства.
Капли дождя стекали по стеклу, сливаясь в причудливые узоры. Алексей вдруг вспомнил, как они с Ольгой в первый год брака сидели под дождём в парке, прикрывшись одним плащом. Как она смеялась, когда он пытался укрыть её от брызг.
— Что мне теперь делать? — спросил он, глядя в пустую кружку.
Сергей достал визитку:
— Мой знакомый адвокат. Специалист по взысканию незаконно полученных денег. Но предупреждаю — твоя мать и сестра тебя не простят.
Алексей взял визитку. Впервые за много лет он чувствовал себя не маменькиным сынком, не дойной коровой для родни, а просто человеком, который сделал неправильный выбор.
— Спасибо, — сказал он. — Я начну с этого.
Ольга стояла у окна новой квартиры — маленькой, но своей. После суда удалось аннулировать часть кредитов, а остальные распределили между ней и Алексеем пропорционально доходам. Сейчас он исправно платил свою часть, хотя она и не просила лишнего — только то, что нужно детям.
На столе лежало письмо от банка — последняя выплата по самому крупному кредиту. Ваня и Лиза уже привыкли к новой жизни: школа рядом, бабушка помогает, а по выходным они ходят в парк, где Ольга больше не считает каждую копейку перед каруселями.
Заскрипела входная дверь.
— Мам, я дома! — Ваня сбросил рюкзак и тут же начал рассказывать. — Сегодня нам вручали грамоты, а папа… папа пришёл. Стоял в конце зала.
— Нет. Просто смотрел. А потом ушёл.
Лиза, игравшая на ковре, подняла голову:
— Он мне конфетку передал через учительницу. Я не взяла. Ты же говорила, что нельзя…
Ольга присела рядом с дочкой, погладила её по волосам.
— Молодец. Но если захочешь поговорить с папой — скажи мне, хорошо?
Девочка кивнула. Ваня же нахмурился:
— А он правда теперь живёт один? И тётя Света к нему не ходит?
— Да, — Ольга вздохнула. — Он подал в суд на свою семью, чтобы вернуть деньги. Они теперь с ним не общаются.
Ваня что-то хотел добавить, но зазвонил телефон. Ольга посмотрела на экран — неизвестный номер.
— Оль… Это я. — Голос Алексея звучал глухо, будто он простудился. — Я не буду долго. Просто хотел сказать… что подал документы на взыскание с матери и сестры. Скоро будет заседание. Если верну хоть часть — переведу тебе.
— И ещё… — он замолчал на секунду. — Я хожу к психологу. Как ты советовала.
Она не отвечала. Дети смотрели на неё, затаив дыхание.
— Ладно, я… я позвоню позже, — Алексей тяжело вздохнул.
Ольга опустила телефон. Лиза тут же прижалась к ней:
— Нет, солнышко. Просто… просто иногда взрослые тоже грустят.
