Алина с трудом поставила тяжёлую коробку на пол, вытирая пот со лба. Вся квартира была завалена вещами — переезд всегда выматывал. Она оглядела просторную гостиную с панорамными окнами и не могла сдержать улыбки. Наконец-то их собственная жилплощадь, не аренда, не съёмная комнатка. Они с Димой копили на это пять лет.
— Дима, где ты? — позвала она, развязывая узел с посудой.
— В детской, собираю кровать! — донёсся оттуда голос мужа.
Их пятилетний Артёмка носился по коридору, радостно крича:
— Мама, у меня будет своя комната?
— Будет, солнышко, — улыбнулась Алина.
Раздался звонок в дверь.
— Кто это? — нахмурилась она. Они никому не говорили о новом адресе, кроме родителей, да и те обещали приехать только завтра.
Дима вышел из комнаты, вытирая руки о джинсы.
— Наверное, соседи с поздравлениями, — пожал он плечами и пошёл открывать.
Алина услышала его резкий вдох, затем громкий голос:
— Ну, что стоите? Помогайте заносить вещи!
Сердце Алины ёкнуло. Она бросилась в прихожую и застыла на пороге.
На лестничной площадке стояла её свекровь, Людмила Ивановна, с двумя огромными чемоданами. Рядом — её дочь Катя, курящая сигарету и равнодушно разглядывающая ногти.
— Мама? — растерянно проговорил Дима. — Ты чего не предупредила?
— А зачем? — фыркнула Людмила Ивановна и, не дожидаясь приглашения, зашагала в квартиру. — Я продала дом. Деньги мне нужны. Буду жить у вас.
Алина почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Но… мы же не договаривались, — тихо сказала она.
Свекровь медленно обернулась, её глаза сверкнули.
— Договариваться? Это мой сын. Его дом — мой дом.
Катя, проходя мимо, выпустила дым Алине в лицо.
— Расслабься, сестрёнка, — усмехнулась она. — Мама просто поживёт немного.
Дима молча взял чемоданы и занёс их в гостиную. Алина сжала кулаки.
За стеной раздался смех — соседка, видимо, подслушивала у двери.
— Дима, — прошептала Алина, — мы же не можем…
— Поговорим позже, — резко оборвал он.
Людмила Ивановна тем временем осматривала квартиру, как генерал на завоёванной территории.
— Диван поставьте у окна, — приказала она. — А эту вазу (она ткнула пальцем в хрупкий свадебный подарок) — выбросите. Деревенщина.
Артёмка испуганно прижался к маме.
— Мама, бабушка страшная…
— Внук, иди сюда! — резко позвала Людмила. — Надо познакомиться как следует.
Алина почувствовала, как в груди закипает ярость. Но она сглотнула её.
Это была только первая минута войны.
А за стеной соседка уже набирала кого-то в телефоне — новости в этом доме распространялись быстро.
Прошла неделя. Алина просыпалась каждое утро с ощущением, что живёт не в своей квартире, а на оккупированной территории. Людмила Ивановна вставала в шесть утра и сразу включала телевизор на полную громкость — «чтобы все просыпались, как нормальные люди».
Сегодня Алина лежала с закрытыми глазами, пытаясь продлить эти последние секунды тишины, когда дверь в спальню резко распахнулась.
— Вставай! — раздался резкий голос свекрови. — Уже семь, а ты валяешься!
Алина приподнялась на локте, щурясь от яркого света.
