— Теперь что я буду делать? — всхлипывала Алина. — Мама говорит, надо срочно выходить замуж, а то ребёнок без отца родится…
Она подняла на меня мокрые от слёз глаза:
— Лена, ты же юристов знаешь… Может, посоветуешь, как с него алименты драть?
Я вздохнула, отодвигая от себя чашку.
— Алина, давай начистоту. Ты пришла ко мне, потому что твой план с квартирой провалился, да?
Она замерла, затем медленно кивнула.
— Мама сказала… что если я помирюсь с тобой, ты пожалеешь меня и всё-таки… — её голос дрогнул.
— Не отдам квартиру, — твёрдо сказала я. — Но помочь с алиментами могу. При одном условии.
— Каком? — она насторожилась.
— Расскажешь всю правду. Кто придумал этот план с квартирой? Когда? Как твой брат к этому относится?
Алина опустила глаза. Её пальцы нервно теребили край стола.
— Это… это мама ещё год назад начала говорить, — тихо призналась она. — Говорила, что ты чужая кровь, а квартира хорошая… Серёжа сначала сопротивлялся, но потом…
— Потом мама сказала, что если он не поможет семье, она вычеркнет его из завещания. У неё же там дача…
Дверь резко распахнулась. На пороге стоял мой муж, бледный, с трясущимися руками.
— Ты всё слышал? — спросила я, не отрываясь от лица Алины.
Он молча кивнул. Его глаза были полны такой боли, что мне стало физически плохо.
— Серёж… — Алина вскочила, но он резко отстранился.
— Всё. Хватит. — Его голос звучал чужим. — Мама… мама использовала нас обоих.
Он повернулся ко мне:
— Прости. Я был слеп. Но теперь… теперь я всё понял.
Я хотела ответить, но в этот момент в коридоре раздался звонок. На пороге стояла свекровь, вся на взводе.
— Что тут происходит? — прошипела она, оглядывая нашу троицу. — Алина, ты почему здесь? Ты должна была…
— Всё, мама, — тихо, но твёрдо сказал муж. — Игра окончена.
Её лицо исказилось от ярости.
— Так-так… Она тебя против родной матери настроила? — свекровь бросила на меня ненавидящий взгляд. — Ну ничего, я ещё покажу, кто в этой семье главный!
Она развернулась и выбежала, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
В тишине, последовавшей за этим, Алина прошептала:
— Теперь она пойдёт к нотариусу. Перепишет всё на двоюродного брата…
Муж опустился на стул и закрыл лицо руками. В этот момент я впервые за долгое время почувствовала к нему жалость. Он тоже был жертвой, только более взрослой.
— Всё, хватит, — сказала я, вставая. — Сейчас я сделаю кофе покрепче, а потом мы спокойно всё обсудим.
И впервые за последние недели в нашем доме появился проблеск надежды на перемирие. Хотя я прекрасно понимала — свекровь не сдастся так просто.
Где-то в глубине души я уже знала: следующий её ход будет грязным и неожиданным. Но теперь, по крайней мере, я была к этому готова.
Прошло три дня после разговора с Алиной. Муж стал приходить домой раньше, даже пытался готовить ужины. Мы осторожно нащупывали путь к примирению, как два уставших путника после долгой ссоры.
