Я зашла в квартиру, сбрасывая мокрые ботинки в прихожей. Вечер пятницы, дождь за окном, а дома — тепло и пахнет жареной картошкой. Мама, как обычно, накрывала на стол, отец копался в телефоне.
— Алина, ну наконец-то! — мама обернулась, улыбаясь. — Мы тебя ждём, у нас новость!
Я села за стол, насторожившись. В их «радостных новостях» обычно скрывался подвох.
— Ну, говорите уже. Что случилось?
Отец отложил телефон, торжественно выпрямившись.
— Мы переоформили квартиру. Теперь она в собственности Игоря.
Я медленно поставила стакан, который только что взяла. В ушах зазвенело.
— Дарственная, дочка! — мама заулыбалась ещё шире. — Ну, ты же понимаешь, ему же мужчина, ему жильё важнее. Ты же девушка, выйдешь замуж, переедешь…
Я встала так резко, что стул грохнулся на пол.
— Вы что, совсем охренели?!
— Алина! Как ты разговариваешь?
— Как я разговариваю?! — голос сорвался на крик. — Вы только что отобрали у меня дом! Без предупреждения, без разговоров!
— Ничего мы не отбирали, — фыркнула мать. — Квартира наша, мы решаем, как ей распоряжаться.
— Я здесь живу! Я плачу за коммуналку, пока ваш сынок бухает с друзьями!
Из комнаты вышел Игорь — мой старший брат, 30 лет, безработный, вечно занятый «поиском себя». На лице у него была та противная ухмылка, от которой мне всегда хотелось дать ему по зубам.
— О, сестрёнка пришла! — он потянулся к моей тарелке, беря кусок хлеба. — Ну что, поздравляешь меня с новым жильём?
Я посмотрела на родителей.
— Вы серьёзно? Он? Он даже работать не может, а вы ему квартиру отдали?
— Алина, хватит! — отец ударил кулаком по столу. — Решение принято. Ты ещё здесь живёшь только потому, что мы разрешаем.
Я медленно повернулась, пошла в свою комнату. За спиной слышался смех Игоря:
— Чё, уходишь? Ну и вали тогда!
Через час я уже искала съемную комнату.
Я захлопнула дверь своей комнаты так, что с полки свалилась фарфоровая статуэтка — подарок бабушки на восемнадцатилетие. Осколки разлетелись по полу, но убирать их не было сил. Руки дрожали, в горле стоял ком.
Сев на кровать, я уставилась в шкаф. Как вообще можно собрать всю жизнь в чемоданы за один вечер? Мои книги, фотографии, памятные безделушки — все это вдруг стало чужим.
Раздался стук в дверь.
— Алина, открой! — это был мамин голос, но уже без прежней слащавости.
Я молчала. Стук повторился, настойчивее.
— Хватит дуться! Ты взрослый человек, веди себя соответственно!
Когда я не ответила снова, дверь распахнулась. На пороге стояли оба родителя. Отец нервно теребил ремень, мать скрестила руки на груди.
— Ты что, серьезно собралась уходить? — фыркнула мама. — Ну сколько можно драматизировать?
Я медленно подняла голову:
— Вы отдали мою комнату. Мое место в этом доме. Что я должна чувствовать?
— Твою комнату? — отец закатил глаза. — Ты что, платила за эту квартиру? Это наша собственность, мы решаем!
— Пап, я здесь выросла. Это мой дом.
