Вечером, когда все улеглись спать (Лена с детьми в нашей спальне, свекровь с мужем на раскладушке в гостиной, а мне «повезло» спать на кухонном диване), я тихонько прокралась в ванную.
Открыв шкафчик, я ахнула — мои кремы были выброшены, а вместо них стояли какие-то дешевые баночки. На зеркале розовой помадой было написано: «Не жадничай!»
Я опустилась на пол и зарыдала в кулак. В этот момент дверь приоткрылась — это был муж.
— Ты чего тут? — спросил он, морщась.
— Посмотри, что они сделали! — прошептала я, показывая на разгром.
— Ну и что? Косметика — она и есть косметика. Мама говорит, тебе вообще краситься вредно в твоем возрасте.
Он развернулся и ушел, хлопнув дверью. А я впервые задумалась — а зачем мне все это терпеть?
Прошло две недели. Я возвращалась с работы, мечтая только об одном — принять душ и лечь спать. Но, открыв дверь квартиры, застыла на пороге — в прихожей стояла незнакомая мебель.
— Что это? — спросила я, сбрасывая туфли.
Из гостиной вышла свекровь, вытирая руки о фартук.
— А, пришла наконец. Мы тут немного перестановку сделали. Этот ваш шкафчик был совсем неудобный.
Я прошла в гостиную и обомлела. Вся моя мебель была передвинута, а любимая этажерка с книгами и вовсе исчезла.
— Где моя этажерка? И куда делись фотографии? — спросила я, замечая пустующую стену, где раньше висели семейные фото.
— Ой, ну что ты как ребенок, — махнула рукой свекровь. — Эта этажерка совсем разваливалась. Мы с Леной ее вынесли. А фотографии… Места мало, а они уже умерли, зачем они тут?
У меня задрожали руки. На той стене висели фото моих родителей, бабушки…
— Вы не имели права! — голос мой сорвался на крик. — Это мой дом! Свекровь нахмурилась и подбоченилась.
— Нет, дорогая, это дом нашего сына. А ты просто временная женщина.
В этот момент из кухни вышел муж с бутербродом в руках.
— Опять ссоритесь? — с набитым ртом спросил он.
— Ты слышал, что твоя мать только что сказала? — повернулась я к нему. — И как ты можешь спокойно есть, когда они выкинули фотографии моих родителей?
— Ну и что? Мама права — места мало. Да и вообще, зачем держать фото мертвых людей? Это же депрессия сплошная.
Я почувствовала, как по щекам текут слезы.
— Я требую вернуть все как было!
— Ой, да перестань истерить, — сказала Лена, выходя из ванной с моим полотенцем на голове. — Ты же видишь, нам тут жить надо.
Свекровь подошла ко мне вплотную.
— Вот что, милая. Пока ты живешь в доме моего сына, ты будешь соблюдать наши правила. Не нравится — дверь там.
Я огляделась. Мой муж спокойно доедал бутерброд, Лена ковыряла в зубах, свекровь смотрела на меня с вызовом.
В этот момент я поняла — это не просто гости. Это оккупация. И если я не начну сопротивляться, скоро от меня и моей жизни ничего не останется.
Я молча повернулась и пошла в ванную, где наконец дала волю слезам. Но это были не слезы обиды — это были слезы ярости. И впервые за все это время у меня появился план.
