Когда Лера впервые появилась «временно», ещё весной, всё казалось безобидным. Марина даже пожалела девчонку: мол, ремонт, трудности, куда деваться. Пару недель, максимум месяц — и всё наладится.
За это время Лера притащила свои коробки, кастрюли, фен, лампу, даже напольную сушилку. На балконе теперь сушились её джинсы и топики, в ванной — шампуни с блёстками и баночки с масками, на кухне — чай «для женской гармонии». Каждый уголок квартиры теперь дышал чужим присутствием.
Марина вставала утром — и сразу ощущала, что в доме стало тесно. Даже воздух другой — пахнет не уютом, а вторжением.
Сергей же, казалось, ничего не замечал. После работы — телек, новости, ужин. Вечно с телефоном, вечно уставший. И если Марина заговаривала об этом, он только отмахивался:
«Да подожди, скоро всё решится…»
Но не решалось. Ничего.
В один холодный вечер Марина вернулась с работы — промокшая, с тяжёлой сумкой, мечтая только о душе и тишине. Открыла дверь — и застыла. В прихожей стоял чемодан. Огромный, красный, почти новый.
— Это что, опять? — спросила она, чувствуя, как внутри всё стынет.
Из комнаты донёсся голос Валентины Петровны — свекрови: — Ой, Мариночка, привет! Не пугайся, я тут Лерке вещи подвезла. Она пока у вас поживёт, пока всё не уладится.
— Что значит — «пока у вас»? — медленно произнесла Марина.
— Да что ты, не кипятись! — улыбнулась свекровь. — Вы же семья. А девочке тяжело, съёмщики подвели, ей негде даже переночевать. Я ж не могу её к себе взять — у меня в комнате тесно, да и спина болит.
Марина перевела взгляд на Сергея. — Ты знал? — спросила тихо.
Он замялся, потом пробормотал: — Мама говорила, что ты не против…
— Что я? — Марина прищурилась. — Что я не против? Чтобы меня поставили перед фактом?
Лера стояла у стены, облокотившись, с видом победительницы. — Ну, чего ты завелась? — протянула она. — Вроде умная женщина, а ведёшь себя как истеричка. Я же ненадолго.
Марина усмехнулась. — Знаешь, сколько раз я это слышала? «Ненадолго». Только почему-то всё время надолго.
Поздно ночью Марина сидела на кухне одна. На улице моросило, ветер бился в стекло, с потолка падала редкая капля от старого конденсата. Чай остыл, телевизор за стеной бубнил футбольный матч. Сергей не вышел из комнаты ни разу.
Она смотрела на пустую кружку и думала: «Всё. Кончилось терпение.»
Но как сказать это, чтобы не разрушить всё до конца?
На следующее утро проснулась от звука фена — громкого, пронзительного. Из ванной валил пар, пахло чужим шампунем.
— Лера, ты можешь потише?! — крикнула она.
— А что я сделала? — ответ из-за двери был весёлый, раздражающе бодрый. — Мне на работу, а у тебя выходной! Расслабься!
Марина уткнулась в подушку. Хотелось выть. Через пятнадцать минут Лера уже вышла — с красной помадой, в короткой юбке, с телефоном у уха.
— Доброе утро, хозяйка, — бросила она мимоходом. — Не скучай, вечером у нас корпоратив, поздно вернусь.
