— Ты не росла там, Свет, — спокойно сказала Ирина. — Мы там бывали только летом. И ты приезжала на день-два. Не больше.
— Да какая разница? — сверкнула глазами сестра. — Это семейное место! И я считаю, что имею на него право!
— По закону — нет, — тихо ответила Ирина.
Света резко замолчала.
— Понятно. — Она кивнула. — До свидания, Ир. Можешь дальше наслаждаться своим «домом».
Она схватила сумку и поднялась.
Но Ирина, чувствуя, что если сейчас промолчит — всё рухнет на неправильной ноте, резко произнесла:
Сестра напряглась, не оборачиваясь.
— Что ещё? — сквозь зубы спросила она.
— Я не хочу ссориться. Я хочу решить это. Но по-человечески. Не криками. И не обидами. Ты можешь хотя бы послушать до конца?
Света медленно повернулась. В её взгляде было всё: усталость, гнев, обида, растерянность.
— Ладно, — холодно сказала она. — Говори.
Ирина медленно встала. Она не собиралась давить, но хотелось, чтобы Света услышала важное.
— Я хочу, чтобы мы были сёстрами. Не врагами. Не конкурентками. Но сейчас наши отношения держатся только на том, что я молчу, а ты требуешь. Это не семья. Это не близость. Это привычка. И я… я больше не могу так жить.
Света стояла неподвижно, глаза стали влажными — но не от мягкости. Скорее, от злости на то, что её загнали в угол.
— Ир… — голос сорвался. — Ты же понимаешь, что ты сейчас всё рушишь?
— Нет, Свет. — Ирина покачала головой. — Я перестаю рушить себя. Разница огромная.
Сестра глубоко вдохнула, будто собиралась что-то сказать — но не сказала. Она резко развернулась и ушла.
Дверь кафе громко хлопнула.
Ирина села обратно. Дрожали руки. Она взяла чай — он почти остыл. Но главное — в груди было чувство странное, вязкое, болезненное…, но в нём появилось что-то новое.
Сергей встретил её у машины.
— Ну? — спросил он осторожно.
Ирина опустила голову ему на плечо. И только тогда позволила себе выдохнуть.
— Она ушла, — сказала она. — Вся красная… очень злилась. Но я сказала всё. Всё, что нужно.
Она улыбнулась. Устало, но искренне.
— Я знал, — мягко сказал Сергей, обнимая её крепче. — Ты молодец. Наконец-то сказала то, что держала внутри столько лет.
— Да… — Ирина закрыла глаза. — Страшно, но правильно.
Он поцеловал её в висок:
— Пойдём домой. У нас сегодня планы. Фильмы, торт и ночь без дурацких звонков.
— Торт? — переспросила она, приподнимая бровь.
— Ну… десерт. — Сергей усмехнулся. — Пусть будет «десерт». Только хороший.
Она рассмеялась — впервые за весь день.
Следующие дни были странными.
Мама звонила, расспрашивала аккуратно, не так как раньше — уже без обвинений.
— Света расстроена, — осторожно сказала она. — Но, знаешь… я впервые подумала, что ты права. Я вспоминала… действительно, она всегда была требовательной. А ты — слишком мягкой. Может, ты и правда устала.
Для Ирины это было неожиданным облегчением.
— Мам, — тихо сказала она, — я не хочу ссориться. Просто… я хочу нормальных отношений. Не таких, где я виновата по умолчанию.
Мама долго молчала. Потом вздохнула:
