— Ира, хватит мне читать лекции! — резко оборвала Света, наклоняясь вперёд. — Я не маленькая. Я хочу понять: почему именно сейчас? Что случилось? Ну вот конкретно. Назови одну нормальную причину, из-за которой ты решила так со мной поступить.
Официант, проходя мимо, бросил быстрый взгляд — видимо, почувствовал напряжение. Света это заметила и сразу понизила голос, но тон стал ещё более колючим:
— Ты меня унижаешь. Вот что.
Ирина сжала пальцы в замок, чтобы не дрогнуть.
— Свет… я не хочу тебя унижать. Я хочу поставить границы — то, чего у нас с тобой никогда не было.
— Прекрати говорить это слово! — вспыхнула Света. — От него у меня ощущение, что я психопатка какая-то, которая врывается к тебе в дом без спроса! Да мы же просто приезжали на выходные! Как обычная семья!
— «Обычная семья» предупреждает заранее, — ровно сказала Ирина.
— Сообщали. Это не одно и то же.
Света снова откинулась, закатила глаза.
— Бред. Ты просто нашла повод. Чашки, полотенца, мусор… Да Господи, Ир, ну это всё решаемо! Мы бы убрали! Ты могла сказать — и мы бы убрали!
— Я говорила, Свет, — тихо сказала Ирина. — Сто раз. Ты не слышала.
Повисла пауза. Долгая. Сестра смотрела на неё с выражением непонимания, которое постепенно превращалось в раздражение, затем в злость, и наконец — в что-то ещё более опасное: смесь обиды и уверенности, что Ирина должна извиниться.
— Хорошо, — сказала Света сухо. — Ты считаешь, что мы тебя использовали? Ладно. Пусть так. Но тогда ответь мне: почему ты всё это время молчала? Почему не сказала сразу? Почему терпела? Зачем вообще позволила нам приезжать? Чтобы потом в один момент заявить, что мы тебе надоели?
Ирина вздохнула. Она ждала этот вопрос. Она знала, что он будет.
И она знала, наконец, ответ.
— Потому что я боялась, — честно сказала она. — Боялась испортить отношения. Боялась, что мама будет переживать. Боялась, что ты скажешь, что я эгоистка. Но самое главное — я боялась быть плохой.
— Перед тобой. Перед всей семьёй. Ты была старшей, и от меня всегда ждали, что я уступлю. Что я сделаю «как удобнее». И я привыкла. Я жила по этому принципу — лишь бы всем было хорошо. Но в какой-то момент поняла, что хорошо всем — кроме меня.
Она замолчала, ожидая вспышки.
Но Света молчала. Не потому что смягчилась — нет. Она будто переваривала новую информацию, пытаясь понять, можно ли повернуть её против Ирины.
— Тогда скажи прямо, — наконец произнесла она. — Ты хочешь, чтобы мы перестали ездить? Совсем? Или что?
Ирина посмотрела ей прямо в глаза.
— Я хочу, чтобы если вы приезжаете — вы спрашивали разрешения. Чтобы убирали за собой. Чтобы не вели себя как хозяева. Чтобы уважали мой дом и мой труд. И чтобы ты перестала думать, что тебе всё можно.
Света медленно откинулась назад, сложила руки на груди.
— И ты думаешь, что мы будем у тебя что-то спрашивать? — ледяным голосом произнесла она. — Ты думаешь, что я буду у тебя выпрашивать ключи от дома, в котором выросла?!
