В комнате повисла тяжёлая тишина. Лариса сидела, опустив глаза. Виктор смотрел на мать, не узнавая человека, которого любил всю жизнь.
— Твоя, — наконец сказал он. — Действительно, твоя. А я-то, дурак, думал — наша. Семейная. Поэтому и вкладывал в неё все силы. Думал, детям останется.
— Им и так есть что от вас получить, — отмахнулась мать. — Квартира у вас есть.
— Дома дети? — спросил Виктор жену, игнорируя последние слова матери.
— У соседки оставила, — ответила Алиса. — Кирилл плачет. Не понимает, почему нам нельзя остаться на даче. Почему чужие люди теперь там хозяйничают.
Тамара Сергеевна поморщилась, но промолчала.
— Сколько ты за неё получила? — спросил Виктор.
— Это не твоё дело, — отрезала мать.
— Два миллиона, — тихо сказала Лариса, не поднимая глаз. — Ниже рыночной цены, но нам нужны были деньги быстро.
— Два миллиона? — Алиса рассмеялась горьким, лающим смехом. — Да мы только на ремонт и пристройки потратили больше миллиона за эти годы! А сколько труда вложили!
— Никто вас не просил, — повторила Тамара Сергеевна, поднимаясь из-за стола. — Хватит устраивать сцены. Дача была моя, и я имела полное право её продать.
— Поехали, Алиса. Здесь нам делать нечего.
Они вышли из подъезда, не оборачиваясь. Виктор чувствовал пустоту внутри — словно выгорело что-то важное, оставив после себя лишь золу. Он смотрел на парковку перед домом, на детскую площадку с новыми качелями, на аккуратные клумбы у входа, и всё это казалось нереальным, как в кино. Будто не с ним происходило.
— Витя, подожди, — Лариса догнала их у машины, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами. В руках она держала конверт. — Вот, возьми. Это… компенсация. Мама решила.
— Компенсация? — Виктор усмехнулся. — За наш дом?
— Это триста тысяч, — Лариса протянула конверт Алисе. — Мама сказала, что вы потратились на ремонт, и это… ну, справедливо.
— Триста тысяч? — Алиса не взяла конверт. — За двенадцать лет нашей жизни? За дом, в который мы вложили больше миллиона?
Лариса опустила глаза.
— Больше она не может. Остальное уже пошло на первый взнос.
Виктор смотрел на сестру, и вся злость, вся обида почему-то испарились. Осталась только горечь.
— Ты понимаешь, что вы сделали? — тихо спросил он. — Вы не просто дачу продали. Вы семью разрушили. Мама для меня теперь… чужой человек.
— Витя, не говори так, — Лариса почти плакала. — Мама тебя любит. Просто она считает, что поступила правильно. У меня же никогда ничего не было! Ты с Алисой давно квартиру купил, дачей пользовался. А у меня что?
— У тебя была мамина любовь, — глухо ответил Виктор. — Она всегда тебя ставила на первое место. А теперь ещё и деньги от продажи нашего дома. Поздравляю.
Он сел в машину и хлопнул дверью. Алиса, помедлив, взяла конверт из рук Ларисы и села рядом с мужем. Лариса осталась стоять у подъезда, маленькая и потерянная.
— Зачем ты взяла? — спросил Виктор, заводя двигатель.
— Это наши деньги, — твёрдо ответила Алиса. — Жалкие крохи от того, что мы потратили, но всё равно наши. Не оставлять же их им.
