— Конечно, сейчас принесу!
Галина Николаевна раздражённо поджала губы, а Вика молча кивнула соседу.
Игорь вернулся с лопатой, передал её Виктору Семёновичу, и тот, поблагодарив, удалился. Неловкая пауза затянулась. В воздухе висело недосказанное напряжение.
— Игорь, — Вика повернулась к мужу, — скажи честно, ты вообще помнишь, о чём мы мечтали, когда покупали эту дачу? Ты хотел площадку для барбекю вон там, у забора. Я хотела цветники. Алиса просила земляничную полянку. Что из этого осталось?
Муж неуверенно переступил с ноги на ногу, посмотрел на мать, потом на жену.
— Вы забыли, что я для вас сделала? — голос Галины Николаевны дрогнул. — Я свою дачу продала, чтобы вы квартиру купили! А теперь вы меня попрекаете?
— Никто вас не попрекает, — Вика покачала головой. — Мы бесконечно благодарны за вашу помощь. Но это было восемь лет назад. Мы давно встали на ноги. И сейчас мы хотим сами решать, как жить и что сажать на собственной даче.
— Игорь! — свекровь повернулась к сыну. — Скажи ей!
Алиса подошла и прижалась к маме. Игорь посмотрел на них, потом на свои руки в земле. Во взгляде мелькнуло что-то новое — понимание.
— Мама, Вика права, — сказал он тихо. — Мы хотим сделать эту дачу такой, какой видим сами.
Галина Николаевна оцепенела, будто не верила тому, что слышит.
— Против родной матери идёшь?
— Не против тебя, — Игорь положил руку ей на плечо. — Но это наш участок. Мы с Викой за него платим кредит, мы хотим сами его обустроить. По-своему. Даже если будут ошибки.
— Хорошо, — голос Галины Николаевны звучал глухо. — Вижу, я здесь лишняя.
Она решительно направилась к дому:
— Вызываю такси. Не хочу быть там, где мне не рады.
Через полчаса, когда машина подъехала к воротам, Галина Николаевна вышла с собранной сумкой. Лицо её было замкнутым, движения резкими.
— Бабушка уезжает? — спросила Алиса, глядя на Вику.
— Да, зайка. Ей нужно домой.
— Она обиделась на нас?
Вика присела перед дочерью.
— Иногда взрослым нужно время, чтобы понять друг друга. Как когда вы с Машей поссорились, помнишь? А потом помирились и стали дружить ещё крепче.
Алиса кивнула, но в глазах стояли слёзы.
Галина Николаевна попрощалась с внучкой, коротко кивнула невестке и сыну, и села в такси. Машина скрылась за поворотом.
После обеда Виктор Семёнович вернул лопату. Увидев задумчивую Вику, он остановился у калитки.
— Прошу прощения, но не мог не слышать ваш утренний разговор, — сказал он, снимая кепку. — И знаете что, дочка? Правильно вы поступили. У нас с женой тоже поначалу такое было — моя мать всё под себя хотела переделать, а Марина мучилась. Только когда границы обозначили, жизнь наладилась.
Игорь подошёл ближе и заинтересованно спросил:
— И как вы решили эту проблему?
— Уважение, — просто ответил Виктор Семёнович, — только на уважении всё и держится. Моя Марина долго терпела, потом всё же высказалась, что мы сами решим, как жить. Я её поддержал. Сначала, конечно, мама моя обиделась, но потом поняла — и после этого только лучше стало. Так что не переживайте, образуется всё.
