В четверг Лариса пришла на первое занятие. Аудитория на третьем этаже медицинского колледжа — старые парты, доска, проектор. Человек пятнадцать медсестёр и санитарок из разных поликлиник. Преподаватель — молодой мужчина в очках — объяснял интерфейс программы, показывал, как заполнять карты, переносить данные.
Лариса сидела, записывала, задавала вопросы. Впервые за долгое время чувствовала — она здесь для себя. Не для тёти, не из долга. Для себя.
После занятия вышла на улицу, достала телефон. Три пропущенных от тёти Клавы. Набрала обратно.
— Алло? Лара? Ты где?
— До девяти вечера? — В голосе звучало недоверие. — Что за курсы такие?
— Я же говорила. По медкартам.
— До девяти вечера учат карточки заполнять? — Тётя хмыкнула. — Лара, ты меня хоть не обманывай.
— Ладно, ладно. Слушай, Станислав звонил Людмиле. Спрашивал про тебя. Может, номер ему дашь?
Лариса остановилась посреди тротуара.
— Господи, Лара! — Тётя не кричала, но голос дрожал. — Что с тобой? Нормальный мужчина интересуется, а ты — не хочу!
— Тёть Клав, мне идти. Автобус сейчас.
— Иди, иди. Только подумай, пока не поздно. Квартира моя двухкомнатная, тебе достанется после меня. Но нужно, чтобы ты при мне устроилась, понимаешь?
Лариса молчала. В трубке слышалось тяжёлое дыхание тёти.
— Ну ладно, — сказала та наконец. — Поговорим позже.
Гудки. Лариса убрала телефон в карман и пошла к остановке.
На следующей неделе на работе было аврально — эпидемия гриппа, очереди, нервные пациенты. Лариса ставила уколы, раздавала направления, успокаивала старушек. К вечеру голова раскалывалась.
В коридоре столкнулась с Евгением Павловичем, заведующим отделением. Он нёс стопку папок, увидел её и кивнул.
— Нормально. Много нового.
— Молодец, что пошла. Скоро всех переведут на электронку, кто не умеет — останется за бортом. — Он помолчал, посмотрел внимательнее. — Ты уставшая какая-то. Всё в порядке?
Лариса хотела сказать «да», но вдруг почувствовала — нет сил врать.
— Не знаю, Евгений Павлович. Тётя на меня обижается. Из-за курсов.
— Из-за курсов? — Он удивлённо поднял брови. — А она при чём?
— Она считает, мне пора замуж выходить, а не учиться.
Евгений Павлович покачал головой.
— Лариса, тебе двадцать пять лет. Ты взрослый человек. Имеешь право жить так, как считаешь нужным. Семья — это хорошо, но сначала должна быть ты сама.
Слова простые, очевидные. Но почему-то от них стало легче.
— Да не за что. Иди домой, отдыхай.
В субботу Лариса всё-таки поехала к тёте. Не могла больше терпеть молчание, чувство вины грызло изнутри. Села на электричку, купила по дороге торт и цветы.
Тётя Клава открыла дверь не сразу, посмотрела через глазок. Потом отперла, пропустила в прихожую.
Голос холодный, лицо закрытое. Лариса протянула цветы — тётя взяла молча, поставила в вазу. Они прошли на кухню. На столе стоял пирог с капустой, как всегда. Но тётя не предлагала — просто села напротив, сложила руки на коленях.
— Ну что, как твои курсы?
— Хорошо. Учимся работать с программой.
— Понятно. А Станислав, значит, не подошёл?
