— Ты вчера подписал? — она повернулась к мужу. — Без меня?
Андрей поднял глаза, и в них была такая тоска, что Марина на секунду почувствовала жалость. Но только на секунду.
— Мам сказала, что это формальность… что ты согласишься…
— Конечно, согласится! — Галина Петровна встала с кресла. — Любая нормальная невестка понимает, что семейное имущество должно оставаться у кровных родственников. Нотариус придёт к одиннадцати. У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок.
Она направилась к двери, но Марина вдруг сказала: — Нет.
Галина Петровна остановилась и медленно повернулась.
— Я не буду подписывать отказ.
В комнате повисла тишина. Андрей поднял голову и растерянно смотрел на жену. Галина Петровна стояла в дверях, и её лицо медленно багровело.
— То есть как это — не будешь? Ты что, совсем обнаглела? Живёшь в квартире, которую мы с отцом Андрея купили, едите за наш счёт каждые выходные у нас дома, а теперь ещё и дачу захапать хочешь?
— Квартиру вы купили Андрею, когда ему было двадцать лет, до нашей свадьбы. На еду я трачу свою зарплату, покупая продукты для ваших семейных ужинов. А дачу мне никто не дарил — дедушка завещал её нам обоим.
Галина Петровна шагнула обратно в комнату. Её ноздри раздувались от гнева.
— Ах, вот как ты заговорила! Зарплата у неё! Да что твоя зарплата медсестры по сравнению с тем, что наша семья для тебя сделала! Мы тебя приняли, никто слова не сказал, что ты из простой семьи, без образования толкового!
— У меня высшее медицинское образование.
— Медсестра с высшим образованием — тоже мне достижение! Андрей мог бы найти себе жену из приличной семьи, с положением, с возможностями! А выбрал тебя! И вот благодарность!
Марина встала. В ней поднималась волна гнева, которую она сдерживала годами. Все эти намёки, колкости, унижения, которые она проглатывала ради мира в семье, ради Андрея — всё это вдруг подступило к горлу.
— Знаете что, Галина Петровна? Давайте действительно поговорим начистоту. Вы правы, я из простой семьи. Мои родители — обычные люди, папа работает на заводе, мама — учительница в школе. У нас никогда не было дачи, машины и накоплений. Но знаете, чему меня научили родители? Уважению. К старшим, к чужому труду, к чужой собственности.
— Не смей мне читать морали в моём доме!
— Это не ваш дом. Это наша с Андреем квартира. И я больше не позволю вам врываться сюда со своим ключом, как к себе домой.
Галина Петровна повернулась к сыну.
— Андрей! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Андрей встал с кровати, но вместо того чтобы встать на сторону матери, как обычно, он просто устало потёр лицо руками.
— Мам, может, правда, хватит? Дедушка сам решил оставить дачу нам обоим. Это его воля.
— Его воля? — Галина Петровна рассмеялась. — Да он последний год меня за медсестру принимал! Всё Мариной звал! Вот она и воспользовалась, втёрлась в доверие!
Это было последней каплей. Марина подошла к комоду, достала из нижнего ящика толстую тетрадь и протянула свекрови.
