— Нет. Вы делали всё для себя. Чтобы он остался вашим маленьким Павликом навсегда. И знаете что? Вы победили. Он ваш. Весь, целиком. Можете и дальше приносить ему обеды, стирать его рубашки и выбирать ему женщин.
Дверь хлопнула. На пороге стоял Павел. Бледный, с покрасневшими глазами. От него пахло чужими духами.
— Мам? Марина? Что происходит?
— Павлик! — Галина Петровна бросилась к сыну. — Наконец-то! Эта дрянь отказывается съезжать! Я ей говорю, что квартира наша, а она хамит!
Павел посмотрел на жену. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на стыд, но он быстро отвёл глаза.
— Марина, может, правда… Тебе стоит пожить у подруги, пока мы всё оформим?
— У подруги? — Марина усмехнулась. — Семь лет я прожила в этой квартире, создавала уют, терпела твою мать, ждала тебя ночами. И теперь должна уйти к подруге?
— Не драматизируй, — Павел поморщился. — Мы оба знаем, что этот брак был ошибкой.
— Да, — кивнула Марина. — Ошибкой. Но не потому, что я плохая жена. А потому, что ты никогда не был мужем. Ты был и остался маменькиным сынком, который прячется за её юбку при любой проблеме.
— Не смей так говорить о моём сыне! — взвизгнула свекровь.
— Я говорю правду. И знаете что? Я уйду. Но не потому, что вы меня выгоняете. А потому, что больше не хочу жить в этом болоте. В этой удушающей атмосфере, где свекровь важнее жены, где чужое мнение важнее собственных чувств.
Марина прошла в спальню. Достала чемодан, начала складывать вещи. Руки не дрожали. На душе было удивительно спокойно. Она слышала, как в гостиной Галина Петровна что-то втолковывает сыну, как он оправдывается.
Через час она стояла в прихожей с двумя чемоданами. Павел сидел на диване, опустив голову. Свекровь победно выпрямилась рядом.
— И чтобы я тебя здесь больше не видела! — бросила Галина Петровна.
Марина посмотрела на неё в упор.
— Не волнуйтесь. Больше вы меня не увидите. Но запомните: вы не победили. Вы просто остались вдвоём — стареющая женщина, которая задушила собственного сына своей любовью, и мужчина, который так и не смог вырасти. Вы достойны друг друга.
Она развернулась к Павлу.
— А тебе я желаю счастья с Аленой. Надеюсь, она окажется сильнее меня. Или твоя мать задушит и её. Как задушила наш брак, как задушит любую женщину, которая посмеет приблизиться к её сыночку.
— Уходи! — прошипела свекровь.
— Уже ухожу. И знаете что? Спасибо вам. Спасибо за то, что открыли мне глаза. Я потратила семь лет жизни, пытаясь заслужить любовь и уважение людей, которые не способны ни любить, ни уважать никого, кроме себя. Но это закончилось.
Марина вышла за дверь. Лестница показалась необычайно светлой. Февральское солнце било в окна, слепило глаза. Она спустилась во двор, остановилась. Куда идти? К подруге? В гостиницу?
