— Дима, нам нужно поговорить. Наедине, — Лариса посмотрела на мужа, и в её взгляде было требование, а не просьба.
Они прошли на кухню. Лариса закрыла дверь и повернулась к мужу.
— Объясни. Сейчас же.
Дмитрий сел на табурет и обхватил голову руками.
— Она позвонила вчера вечером. Сказала, что продала квартиру, потому что нужны деньги на операцию. У неё проблемы с сердцем, Лариса. Что я должен был сделать? Выгнать родную мать?
— Ты должен был поговорить со мной! Мы семья, Дима. Мы с тобой. Такие решения принимаются вместе!
— Я знал, что ты будешь против…
— И поэтому решил поставить меня перед фактом? — Лариса не кричала. Её голос был тихим и холодным. — Ты предал меня, Дима. Ты выбрал свою мать, а не жену.
— Не говори так! Я никого не выбирал. Она моя мать, Лариса. Я не могу её бросить.
Вопрос повис в воздухе. Дмитрий поднял на неё глаза, и в них была растерянность маленького мальчика, который не знает, как угодить всем сразу.
— Лариса, это временно. Пока она не встанет на ноги после операции…
— Она продала квартиру, Дима. Какое «временно»? Она планирует жить здесь постоянно, и ты это прекрасно знаешь.
Из гостиной донёсся голос Нины Петровны:
— Димочка! Помоги мне занести вещи в твою комнату. Я буду спать там, а вы можете устроиться в гостиной. Молодым полезно иногда менять обстановку.
Лариса почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Их спальня. Их личное пространство. Свекровь собиралась выселить их из собственной спальни.
— Она не будет спать в нашей спальне, — прошипела Лариса.
— Ну, а где ей спать? В гостиной неудобно, у неё больное сердце…
— У меня сейчас тоже будет больное сердце, если это продолжится! — Лариса почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от обиды. От бессилия и злости.
Она вышла из кухни и направилась в гостиную. Нина Петровна уже распаковывала один из чемоданов, выкладывая свои вещи на журнальный столик.
— Нина Петровна, давайте сразу обсудим правила проживания, — Лариса старалась говорить спокойно. — Спальня — это наша с Димой комната. Вы можете устроиться в гостиной. Мы купим раскладной диван.
Свекровь подняла на неё взгляд, полный презрения.
— Правила? Ты собираешься устанавливать мне правила? Девочка, которая вышла замуж за моего сына и думает, что теперь она тут главная?
— Я не думаю. Я знаю, что это мой дом. Мой и Димы.
— Твой дом? — Нина Петровна рассмеялась. — Милая, без моих денег вы бы до сих пор снимали квартиру где-нибудь на окраине. Так что давай без этих «мой дом». Это дом моего сына, в котором ты пока что живёшь.
«Пока что». Эти два слова прозвучали как угроза.
— Мама, не надо так, — вмешался Дмитрий, но его голос был слабым, неуверенным. — Димочка, я просто объясняю твоей жене, как обстоят дела. Чтобы не было недопонимания. Я твоя мать. Я вырастила тебя, дала тебе образование, помогла купить квартиру. А что сделала она? Вышла замуж и думает, что теперь может мной командовать?
