— Марин, давай не будем ссориться. Мама правда переживает. Может, ты извинишься, и забудем эту историю?
— Нет, Андрей. Я не буду извиняться. И твоя мама должна уехать. Сегодня.
Он уставился на неё, как будто она говорила на иностранном языке.
— Я абсолютно серьёзна. Либо она уезжает, либо уезжаешь ты. Вместе с ней. Это моя квартира, купленная на мои деньги до нашего брака. И я больше не потерплю в ней незваных гостей.
— Незваных… Марина, это моя мать!
— А я твоя жена. Но ты, похоже, об этом забыл.
В этот момент на кухню вошла Тамара Ивановна. Она была в халате, волосы собраны в пучок, лицо без косметики выглядело усталым и постаревшим.
— Я всё слышала, — тихо сказала она. — Не надо ссориться из-за меня. Я уеду.
— Мама, никуда ты не поедешь! Марина, ты совсем обалдела? Выгонять мать на улицу?
— У твоей матери есть квартира, где идёт ремонт. Кстати, давай позвоним прорабу и узнаем, как продвигаются работы?
Марина достала телефон. Тамара Ивановна побледнела.
— Не надо никому звонить, — быстро сказала она. — Я… я действительно поеду домой.
— Мама, но ремонт же…
— Ремонт можно пережить, — она смотрела на Марину с плохо скрываемой ненавистью. — Я не хочу быть обузой.
Следующий час прошёл в сборах. Тамара Ивановна демонстративно всхлипывала, складывая вещи. Андрей метался между ней и Мариной, пытаясь то уговорить мать остаться, то убедить жену передумать.
— Если ты сейчас её отпустишь, я этого не прощу, — шипел он на Марину.
— А я не прощу, если она останется, — спокойно ответила она.
Когда Тамара Ивановна с чемоданом стояла у двери, она повернулась к Марине.
— Ты пожалеешь об этом, девочка. Андрюша — мой сын, и он всегда будет на моей стороне.
— Посмотрим, — ответила Марина.
Дверь закрылась. Андрей стоял посреди прихожей, сжав кулаки.
— Ты довольна? Ты выгнала мою мать!
— Я вернула себе свой дом. И если тебе это не нравится, дверь открыта.
Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом пошёл в спальню и начал собирать вещи. Марина не двинулась с места. Она стояла и смотрела, как он швыряет одежду в спортивную сумку.
— Ты делаешь огромную ошибку, — сказал он, уже стоя с сумкой у двери.
— Возможно. Но это моя ошибка, в моём доме, в моей жизни.
Он ушёл, хлопнув дверью. Марина медленно прошла по квартире. Всё было не на своих местах — следы трёхдневной оккупации. Она начала методично возвращать вещи туда, где они должны были быть. Тарелки — в верхний шкаф. Чашки — в средний. Специи — на свою полку. Любимый плед — на диван.
К вечеру квартира снова стала её домом. Марина сидела на балконе, кутаясь в плед, и пила вино. Телефон молчал. Она знала, что Андрей у матери, что они сейчас обсуждают, какая она ужасная жена. И ей было всё равно.
Прошла неделя. Андрей не звонил и не писал. Марина работала, встречалась с подругами, ходила в спортзал. Жизнь потихоньку возвращалась в привычную колею.
А потом раздался звонок в дверь. Марина открыла. На пороге стоял Андрей. Похудевший, небритый, с покрасневшими глазами.
— Можно войти? — тихо спросил он.
