Она развернулась и пошла к выходу из кухни. Валентина Петровна бросилась следом.
— Куда это ты собралась? А посуду кто мыть будет? Вечно от обязанностей отлыниваешь!
Лариса остановилась в дверях, обернулась.
— Свекровь, я ведь, кажется, счетовод, который с бумажками сидит? Так вот, этот счетовод прекрасно знает законы. Квартира оформлена на меня, это моё личное имущество, полученное в наследство. При разводе она так и останется моей. И знаете что? Можете мыть свою посуду сами. Я переезжаю.
— Переезжаешь? — Артём вскочил. — Ты что, серьезно? Из-за какой-то квартиры ты готова разрушить семью?
Лариса посмотрела на него долгим взглядом. На это красивое лицо, которое когда-то казалось ей таким родным. На эти руки, которые ни разу не защитили её от материнских нападок. На эти губы, которые только что произнесли ультиматум.
— Не я разрушаю семью, Артём. Ты. В тот момент, когда позволил своей матери диктовать условия. В тот момент, когда решил, что угроза развода — это нормальный способ решения вопросов. В тот момент, когда моё наследство стало для тебя важнее наших отношений.
— Да что ты понимаешь! — взорвалась Валентина Петровна. — Глупая девчонка! Думаешь, найдешь лучше моего сына? Да кому ты нужна? Двадцать восемь лет, не первой свежести! Будешь локти кусать!
Лариса даже улыбнулась. Странно, но эти слова её совсем не задели. Наоборот, они словно сняли последние сомнения.
— Может быть. А может, и нет. Но лучше быть одной, чем жить в токсичной атмосфере, где тебя не уважают и пытаются обобрать.
Она вышла из кухни и направилась в спальню. Руки слегка дрожали, но на душе было удивительно легко. Словно сбросила тяжелый груз, который тащила на себе три года.
В спальне она достала чемодан и начала складывать вещи. Много их не было — за годы жизни в этой квартире она так и не обжилась по-настоящему. Всегда чувствовала себя гостьей. Временной жиличкой.
Дверь открылась, вошел Артём. Лицо у него было растерянное, почти испуганное.
— Лар, ну что ты в самом деле… Давай поговорим спокойно. Мама погорячилась. Она не хотела тебя обидеть.
— Не хотела? — Лариса аккуратно сложила блузку. — Три года, Артём. Три года твоя мама унижает меня, критикует, пытается контролировать. А ты молчишь. Или поддакиваешь.
— Она моя мать! Я не могу идти против неё!
— А я твоя жена. Или уже бывшая. И ты легко идешь против меня.
Артём сел на край кровати, обхватил голову руками.
— Господи, Лариса, ну почему ты всё так усложняешь? Ну подпиши эти бумаги, и забудем! Живи в своей квартире, если хочешь. Мне всё равно!
— Если всё равно, зачем требовать переписать её?
— Потому что мама… — он осекся.
— Вот именно. Потому что мама. Всё в твоей жизни — потому что мама. Знаешь, Артём, я много думала последнее время. Почему у тебя не складывается карьера? Почему начальство не ценит твои идеи? Да потому что ты не умеешь их отстаивать! Ты привык, что за тебя всё решает мама. И на работе ждешь того же.
Он поднял голову, в глазах блеснула злость.
— Не смей! Ты ничего не понимаешь в моей работе!
