— Мам, ну зачем ты так… Лариса тоже старается. Просто… просто подумай, Лар. Квартира большая, требует ремонта. У меня есть связи, я смогу всё организовать. А потом мы её сдадим, будет дополнительный доход. Или продадим и купим дом за городом. Ты же сама мечтала о доме!
Лариса смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот милый, застенчивый парень, который три года назад часами мог рассказывать ей о своих проектах, о мечтах создать что-то важное, полезное? Где тот Артём, который приносил ей полевые цветы и писал стихи на салфетках в кафе?
— Бабушка оставила квартиру мне, — произнесла она твердо. — Это память о ней. Я не собираюсь её ни продавать, ни переписывать.
Валентина Петровна резко отодвинула стул и встала.
— Ах, вот как! Память! А о чем ты думала, когда выходила замуж за моего сына? Думала, будешь жить припеваючи, а всё своё добро припрячешь? Не выйдет! Артём, скажи ей! Артём вздохнул, потер переносицу — жест, который появился у него в последний год, когда мать начинала давить.
— Лариса, пойми. Мама… мама беспокоится о нашем будущем. У неё есть опыт. Она юрист, знает, как бывает. Если вдруг… ну, мало ли что… развод или ещё что… я останусь ни с чем. А так квартира будет гарантией.
— Гарантией чего? — Лариса не могла поверить своим ушам. — Того, что ты не уйдешь к другой? Или того, что твоя мама сможет контролировать нас ещё больше?
— Как ты смеешь! — Валентина Петровна побагровела. — Я всю жизнь положила на сына! Вырастила его одна, без мужа! Дала образование! А ты что сделала? Окрутила его, теперь корчишь из себя хозяйку!
История их семьи была не такой драматичной, как любила рассказывать свекровь. Муж Валентины Петровны не бросил их — он умер от инфаркта, когда Артёму было пятнадцать. Да, ей пришлось нелегко, но у неё была хорошая работа в юридической конторе, плюс помогали родственники. Артём учился в обычном техническом вузе, не в МГУ, как она любила намекать.
— Я никого не окручивала. Мы любили друг друга. По крайней мере, я так думала, — Лариса посмотрела на мужа. — Артём, неужели ты правда ставишь мне ультиматум? Либо квартира, либо развод?
Он заерзал на стуле, явно чувствуя себя неуютно под её взглядом.
— Это не ультиматум. Это… это разумное решение. Мама составила все документы, всё по закону. Ты просто подписываешь дарственную, и всё. Мы остаемся жить как жили. Ничего не изменится.
— Кроме того, что я лишусь единственной недвижимости, которая у меня есть.
— Но ты же не собиралась в ней жить! Ты сама говорила! — Артём начал раздражаться. — Что ты цепляешься за эти квадратные метры? Важнее квартиры или наша семья?
Лариса медленно встала из-за стола. В голове звенела пустота. Три года. Три года она строила эту семью, терпела придирки свекрови, её вечное недовольство, попытки контролировать каждый шаг. Терпела, потому что любила Артёма. Потому что верила — он изменится, станет сильнее, научится противостоять материнскому давлению.
— Знаешь что, Артём? Если наша семья держится на шантаже и ультиматумах, то грош цена такой семье.
