Но почему-то страха не было. Только облегчение. И предвкушение. Она сможет сделать ремонт по своему вкусу. Повесит фотографии — свои, родителей, бабушки. Купит яркие занавески, не «практичные бежевые», как требовала свекровь. Заведет кота — всегда мечтала, но Валентина Петровна терпеть не могла животных.
Телефон завибрировал. СМС от Артёма: «Лар, вернись. Мама уехала к подруге. Давай поговорим без неё.»
Без неё. Но завтра она вернется. И всё начнется сначала. Упреки, манипуляции, требования.
Лариса удалила сообщение.
Подъехали к дому. Старая пятиэтажка, но крепкая, ухоженная. Бабушка всегда следила, чтобы в подъезде было чисто, организовывала соседей на субботники.
Квартира встретила её тишиной и запахом пыли. Лариса открыла окна, впуская свежий воздух. Прошлась по комнатам. Да, ремонт нужен. Обои местами отклеились, паркет скрипит. Но это всё решаемо.
В бабушкиной спальне на стене висели фотографии. Дед в военной форме — погиб в Афганистане. Молодая бабушка с маленькой мамой на руках. Мама с папой в день свадьбы. И она, Лариса, в разные годы — от пухлого младенца до выпускницы университета.
Лариса села на кровать, провела рукой по покрывалу. Бабушка вязала его сама, яркими нитками. Говорила: «Жизнь и так часто серая, так пусть хоть дома будет весело».
Телефон зазвонил. Артём. Лариса сбросила вызов. Через минуту — снова. И снова сброс.
СМС: «Ты где? Мама вернулась. Говорит, готова извиниться».
Извиниться. После трёх лет унижений. После попытки отнять квартиру. После угрозы разводом.
Лариса выключила телефон.
Вечером она сходила в магазин, купила продуктов, моющих средств. Начала с кухни — вымыла окна, протерла шкафчики. Нашла бабушкин сервиз — красивый, с голубыми цветами. В доме свекрови такой назвали бы «мещанским». А ей нравился.
Готовила ужин и думала. О том, как легко поддалась чужому влиянию. Как позволила себя уговорить жить по чужим правилам. Как приняла за любовь то, что было просто привычкой.
Артём не был плохим человеком. Просто слабым. Выросшим под жёстким материнским контролем, он не умел быть самостоятельным. Не умел защищать. Не умел любить по-настоящему — так, чтобы ставить любимого человека на первое место.
А она? Она тоже была слаба. Терпела, надеясь на изменения. Молчала, когда нужно было говорить. Соглашалась, когда следовало сопротивляться.
Но сегодня что-то сломалось. Или наоборот — починилось. Требование отдать квартиру стало последней каплей. Не потому, что жалко было недвижимости. А потому, что это был плевок в память о бабушке. Та всю жизнь проработала учительницей, копила на эту квартиру, отказывая себе во многом. И перед смертью сказала: «Ларочка, у тебя теперь есть свой угол. Что бы ни случилось — есть куда вернуться. Не позволяй никому отнять это у тебя».
И она не позволит. Ни свекрови с её манипуляциями. Ни Артёму с его инфантильностью. Никому.
Утром проснулась от звонка в дверь. Накинула халат, посмотрела в глазок. Артём. Выглядел помятым, небритым.
Лариса открыла дверь, оставив цепочку.
