— Понимаю. Потому что ты рассказывал. Как предложил новый проект, а его отдали другому. Как не смог объяснить начальству важность своей разработки. Как промолчал, когда коллега присвоил твою идею. Ты не борец, Артём. Ты плывешь по течению. И твоя мама это течение.
Лариса закрыла чемодан, огляделась. Фотографий их совместных не было — свекровь не любила «захламлять» стены. Личных вещей минимум. Будто и не жила здесь три года.
— И что теперь? — голос Артёма звучал потерянно. — Ты правда уходишь?
— Да. Мне нужно время подумать. Приведу в порядок бабушкину квартиру и поживу там. А ты… ты решай. Что для тебя важнее — мамино одобрение или наша семья. Если семья вообще была.
Она взяла чемодан, сумку с документами. Артём сидел на кровати, ссутулившись. Выглядел он сейчас не как тридцатилетний мужчина, а как подросток, которого отругали.
В коридоре её поджидала свекровь. Лицо Валентины Петровны выражало торжество, смешанное с презрением.
— Ну что, одумалась? Поняла, что без моего сына ты никто?
Лариса остановилась, внимательно посмотрела на свекровь. Увидела мелкие морщинки злости вокруг губ. Тусклые от постоянного недовольства глаза. Седые волосы, аккуратно уложенные в причёску двадцатилетней давности.
— Знаете, Валентина Петровна, мне вас жаль.
— Меня? Жаль? Да ты…
— Вам пятьдесят пять лет. У вас взрослый сын. Но вы до сих пор цепляетесь за него, как за единственный смысл жизни. Вы так боитесь остаться одной, что готовы разрушить его счастье, лишь бы он остался при вас. Вы думаете, контролируя его, вы обеспечиваете себе спокойную старость. Но вы ошибаетесь. Вы растите инфантильного мужчину, который не способен принимать решения. И когда вас не станет, он просто пропадет. Потому что вы не научили его жить. Вы научили его только подчиняться.
Валентина Петровна побледнела, потом покраснела.
— Да как ты смеешь, дрянь! Вон из моего дома!
Лариса вышла из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь. Спустилась по лестнице — лифт вечно ломался. Вышла на улицу.
Был теплый сентябрьский день. Солнце ласково грело лицо. Где-то вдалеке слышался смех детей. Обычная жизнь текла своим чередом.
Лариса достала телефон, вызвала такси. Пока ждала машину, позвонила на работу, предупредила, что берет отгул. Начальница, добрая Марина Владимировна, услышав дрожь в голосе, сразу разрешила.
— Ларочка, всё в порядке? Может, помощь нужна?
— Спасибо, всё хорошо. Просто… просто переезжаю.
— А, ну тогда удачи! И если что — обращайся.
В такси Лариса назвала адрес бабушкиной квартиры. Водитель, разговорчивый мужчина средних лет, пытался завязать беседу, но, увидев, что пассажирка не расположена к разговору, включил радио.
Звучала какая-то бодрая песня про новую жизнь. Лариса невольно усмехнулась. Новая жизнь. В двадцать восемь лет. С чемоданом вещей и квартирой, требующей ремонта.
