После разговора с Леной я долго сидела на кровати, глядя в окно. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, размывая контуры домов. Я вспомнила тётю Веру. Как она говорила мне при последней встрече: «Мариночка, я оставляю тебе всё не просто так. Это твоя свобода. Твоя возможность жить так, как ты хочешь. Не дай никому это отнять».
Вечером Антон зашёл в спальню. Сел на край кровати, долго молчал.
— Мам расстроилась, — наконец сказал он.
— Твоя мама хочет управлять моим наследством.
— Антон, это пятнадцать миллионов рублей. Моих рублей.
Он поморщился, словно я сказала что-то неприличное.
— Мы же семья. Какая разница, чьи они?
— Большая разница. Это оставила мне тётя Вера. Не нам, а мне.
— Ты становишься какой-то… меркантильной.
Это слово он явно услышал от матери. Антон никогда не употреблял таких выражений.
— Я становлюсь осторожной.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Мама права. Ты не умеешь обращаться с такими деньгами. Потратишь на ерунду или тебя обманут.
— А твоя мама умеет? Напомни, сколько раз она попадала в финансовые пирамиды?
Лицо Антона потемнело.
— Не смей так говорить о моей матери!
— Я говорю правду. Три раза за последние пять лет она вкладывала деньги в сомнительные проекты и теряла всё.
— Она пыталась приумножить капитал!
— Она пыталась разбогатеть на пустом месте. И теперь хочет попытать счастья с моими деньгами.
Антон резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Я осталась одна.
Ночью я не спала. Лежала, глядя в потолок, и думала. О том, как изменилась моя жизнь за последние пять лет. Как медленно, незаметно Галина Петровна опутывала меня своей заботой, которая на поверку оказывалась контролем. Как Антон из весёлого, самостоятельного парня превратился в тень своей матери.
Утром я проснулась с чёткой мыслью: нужно действовать.
За завтраком атмосфера была ледяной. Галина Петровна демонстративно не смотрела в мою сторону, обращаясь только к сыну.
— Антоша, я вчера разговаривала с Валерием Павловичем, помнишь, мой знакомый банкир? Он говорит, что есть отличная инвестиционная программа. Двадцать процентов годовых гарантированно.
— Звучит интересно, мам.
— Да, очень выгодно. Но нужен стартовый капитал. Хотя бы миллионов десять.
Намёк был настолько прозрачным, что становилось смешно. Я допила свой кофе и встала.
— Я сегодня уезжаю к маме. Вернусь через пару дней.
Галина Петровна наконец посмотрела на меня. В её глазах плескалось плохо скрытое раздражение.
— И документы? Нотариус ждёт.
Я собрала небольшую сумку и уехала. Но не к маме. Я поехала к Лене.
— Правильное решение, — сказала она, выслушав мой план. — Но действовать нужно быстро и решительно. У меня есть знакомый нотариус. Надёжный человек.
Следующие два дня прошли в беготне по инстанциям. Я открыла счёт в банке на своё имя, перевела туда все деньги от тёти Веры, оформила депозит с ограниченным доступом — снять деньги можно было только при личном присутствии с паспортом. Квартиру в Сочи я пока трогать не стала — это требовало больше времени.
