Я удалила сообщение, не отвечая. Пусть думает что хочет. У меня есть пятнадцать миллионов рублей, квартира у моря и муж, который наконец-то начал взрослеть. А это значит, что тётя Вера была права — наследство действительно стало моей свободой. Свободой жить так, как хочу я, а не так, как хочет свекровь.
Через месяц мы с Антоном улетели в Италию. Две недели без звонков от Галины Петровны, без её советов и требований. Мы гуляли по узким улочкам Флоренции, пили вино на террасах Тосканы, смеялись и разговаривали как раньше. Антон словно сбросил с себя невидимый груз. Он снова стал тем человеком, которого я полюбила.
А свекровь… Она попыталась ещё несколько раз вмешаться в нашу жизнь. Приходила к нам домой без приглашения, устраивала сцены, плакала, угрожала. Но каждый раз натыкалась на стену. Мы с Антоном научились говорить «нет». Научились защищать свои границы.
Прошёл год. Наследство тёти Веры я вложила частично в недвижимость, частично в надёжные облигации. Никаких сомнительных проектов, никаких двадцати процентов годовых. Зато стабильный доход и уверенность в завтрашнем дне.
Галина Петровна в конце концов смирилась. Или сделала вид, что смирилась. Теперь она приходит к нам строго по воскресеньям, пьёт чай и рассказывает о своих подругах. О деньгах больше не заговаривает. Знает, что бесполезно.
А я иногда думаю о тёте Вере. О том, как она всю жизнь копила эти деньги, отказывая себе во всём. Может быть, она предвидела, что однажды её племяннице понадобится не просто деньги, а возможность отстоять себя. И я ей благодарна. За наследство, за урок, за шанс стать сильнее.
