— Если нужна помощь — обращайтесь. У нас есть корпоративный юрист, психолог. И премию вам выпишу внеочередную — за отличную работу в прошлом квартале.
Эта неожиданная поддержка почти довела Светлану до слёз. Она поблагодарила и вышла из кабинета. А вечером того же дня ей позвонила подруга Ирина.
— Слышала, что у вас с Пашкой. Он мне названивает, просит повлиять на тебя.
— И что ты ему сказала?
— Что он идиот. И что его мамаша — манипулятор.
— А что? Правда же. Помнишь, как она на вашей свадьбе речь толкала? Всё про то, какой у неё сын замечательный, как она его растила, как много в него вложила. А про тебя — ни слова. Будто Пашка сам на себе женился.
Светлана невольно улыбнулась. Да, она помнила ту речь. Тогда казалось, что Галина Петровна просто волнуется, поэтому говорит только о сыне. Теперь всё виделось иначе.
— Свет, а ты знаешь, что она ещё удумала? — спросила Ирина после паузы.
— Пашка проговорился. Она собирается сдавать вторую комнату в той квартире. Типа, чтобы ипотека отбивалась.
Светлана похолодела. Вторая комната — та самая, которую они планировали сделать детской. С уже выбранными обоями в мелкий цветочек.
— Но… мы же там должны были жить…
— Ну да. Вы в одной комнате, квартиранты в другой. Весело, правда?
Светлана сбросила вызов, не попрощавшись. Ей стало дурно. Три года работы, экономии, отказов себе во всём — и вот результат. Коммуналка под управлением свекрови.
На следующий день она пошла к юристу — тому самому корпоративному, о котором говорила начальница. Мужчина средних лет внимательно выслушал её историю, изучил документы, которые она захватила с собой.
— Формально вы ничего не сможете сделать, — сказал он. — Квартира оформлена на свекровь законно. Но…
— У вас есть все чеки, подтверждающие оплату ипотеки?
— Да, я всё сохраняла.
— Отлично. Вы можете подать иск о неосновательном обогащении. Потребовать компенсацию за те средства, что вложили в чужую собственность. Это не вернёт вам квартиру, но хотя бы деньги получите назад.
Светлана задумалась. Судиться со свекровью означало окончательный разрыв с Павлом. Но разве он ещё не случился?
— А если муж будет против?
— Это ваши личные средства, заработанные вами. Имеете полное право.
Она поблагодарила юриста и вышла из кабинета. На улице ждал Павел. Похудевший, с тёмными кругами под глазами.
Она кивнула. Они зашли в ближайшую кофейню, сели за столик у окна. Павел заказал её любимый латте с корицей — помнил. Это почему-то кольнуло сильнее всех его предательств.
— Я поговорил с мамой, — начал он. — Она согласна через год переписать квартиру на нас.
— Через год? И ты ей веришь?
— Она также обещала, что я для неё как родная дочь.
Павел поморщился, отпил кофе.
— Света, пойми её. У неё кроме меня никого нет. Отец умер, когда мне было десять. Она одна меня растила, во всём себе отказывала. Эта квартира для неё — гарантия, что я её не брошу.
— То есть она держит тебя на квартирном поводке, и ты считаешь это нормальным?
— Это не поводок! Это… забота.
