— Уходите. Все. Мне нужно подумать.
— Мы никуда не уйдём! — заявила Галина Васильевна. — Пока ты не пообещаешь всё исправить!
— Мам, пойдём, — вдруг сказал Павел. Он смотрел на жену, и в его взгляде было что-то новое. Страх? Осознание? — Марина права. Нам нужно поговорить. Вдвоём.
— Нет! Я не оставлю тебя с этой…
— Мам! — повысил голос Павел. — Пожалуйста. Идите домой. Я приеду позже.
Виктор Семёнович взял жену под локоть.
— Пойдём, Галя. Пусть разберутся.
Они ушли. Галина Васильевна на прощание бросила на Марину полный ненависти взгляд. Хлопнула дверь. В квартире стало тихо.
Павел сел на диван, обхватил голову руками.
— Марин… Что происходит? Как мы дошли до такого?
Она села рядом. Не близко — на расстоянии.
— Мы не дошли, Паш. Мы всегда там были. Просто раньше я закрывала глаза. Думала — любовь всё перетерпит. А потом устала.
— Но квартира бабушки… Пятнадцать миллионов… Мы могли бы…
— Что — мы? Продать и твой очередной бизнес открыть? Который прогорит через полгода?
— Не все же прогорали!
— Все, Паш. Абсолютно все. Автомойка — минус миллион. Кафе — минус полтора. Доставка — минус пятьсот тысяч. И это только то, что я знаю.
— Я пытался! Я старался для нас!
— Для нас? Или для мамы? Чтобы доказать ей, что ты успешный бизнесмен?
Павел молчал. Марина посмотрела на него. Красивый мужчина. Она когда-то влюбилась в эту красоту, в эту улыбку. А потом поняла — за красивой оболочкой пустота. Маменькин сынок, который так и не вырос.
— Паш, скажи честно. Ты меня любишь?
Он поднял голову, удивлённый вопросом.
— Конечно люблю! Как ты можешь спрашивать?
— А почему тогда всегда выбираешь маму? Почему её мнение важнее моего?
— Она моя мать… Она столько для меня сделала…
— И будет делать. Всю жизнь. А ты всю жизнь будешь ей должен. И твоя жена — неважно, я или другая — всегда будет на втором месте.
— Так, Паш. Именно так. И бабушкина квартира — это не про деньги. Это про то, что вы все — ты, твои родители — считаете, что имеете право на всё моё. На мою зарплату, на моё время, на наследство моей семьи. А я не имею права даже голос повысить.
— Нет, — Марина встала. — Мы не семья. В семье люди друг друга уважают. Поддерживают. А не ждут, как стервятники, когда можно поживиться.
Она пошла в спальню. Павел — за ней.
— Собираю вещи. Поеду к маме. Мне нужно время подумать.
— Марин, не надо! Давай поговорим! Я всё понимаю, правда!
Она остановилась, посмотрела на него.
— Что ты понимаешь, Паш?
— Что… Что мы были неправы. Что нельзя было так давить. Но квартира… Можно же как-то договориться? Может, половину?
Марина покачала головой. Даже сейчас, когда их брак трещит по швам, он думает о квартире.
— Нет, Паш. Никаких половин. Бабушка приняла решение. Я его уважаю. И если ты не можешь это принять…
Она продолжила собирать вещи. Павел стоял в дверях, растерянный, раздавленный.
— Марин… Ты хочешь развестись? Из-за квартиры?
