Прошёл час. Другой. Марина не отвечала. Он сидел в темноте, не включая свет. Думал. Впервые за много лет по-настоящему думал о своей жизни. О том, как позволил матери управлять собой. О том, как предавал Марину каждый день своим молчанием. О том, что едва не потерял самое дорогое.
Наутро он вызвал слесаря. К обеду замки были поменяны. Новые ключи — только два комплекта. Для него и Марины. Больше никаких запасных.
Мать приехала вечером. Стучала, звонила в дверь.
— Димочка, открой! Это же я, твоя мама!
Он не открыл. Стоял по ту сторону двери и слушал, как она причитает, угрожает, плачет. Потом ушла. Через час пришло сообщение от неё: «Ты пожалеешь об этом. Она тебя бросит, а я не прощу.»
Он удалил её номер из телефона.
Марина вернулась через три дня. Молча вошла, поставила чемодан. Посмотрела на новые замки, на отсутствие маминых вещей на кухне.
— Ты правда это сделал? — спросила она тихо.
— Правда. И больше она сюда не придёт без нашего разрешения. Обоих.
Марина подошла к нему, обняла. Впервые за долгое время он почувствовал, что они — семья. Настоящая семья, где муж защищает жену, а не прячется за её спиной.
— А что с твоей мамой?
— Не знаю. Не общаемся. И не будем, пока она не извинится перед тобой.
— Она никогда не извинится.
— Тогда не будем общаться никогда.
Марина прижалась к нему крепче. На её глазах выступили слёзы — но это были слёзы облегчения. Наконец-то. Наконец-то он выбрал её. Выбрал их семью.
А Галина Петровна так и не извинилась. Рассказывала всем родственникам, какой у неё неблагодарный сын, как невестка его «околдовала». Но Дмитрию было всё равно. У него была Марина. У него была семья. Настоящая семья, которую он наконец научился защищать. И это было важнее всего на свете.
