Когда за ними закрылась дверь, Татьяна не сразу повернула ключ. Прислушалась к удаляющимся шагам и тихому грохоту колёсиков по лестничной площадке. Потом щёлкнул замок. Раз. Два.
Она медленно обвела взглядом квартиру. В прихожей на полу валялась брошенная Григорием куртка. В зале был разобран диван с парадным бельём. На кухне на столе стояла его грязная тарелка. Беспорядок. Следы чужого, недолгого присутствия.
Но воздух уже был другим. Чистым. Холодным. И абсолютно свободным.
Впервые за долгое время тишина в её доме не давила. Она дышала.
Татьяна подошла к окну и распахнула его настежь. Морозный ночной воздух ворвался в комнату, унося остатки чужого присутствия. Она стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и впервые за эти дни почувствовала, как внутри что-то оттаивает.
Не сразу. Не мгновенно. Но медленно, неотвратимо — возвращалась она сама. Настоящая. Та, которая не должна притворяться, подстраиваться и проглатывать обиды ради сохранения иллюзии счастливого брака.
Она подняла телефон и открыла список контактов. Пролистала до имени Григорий. Палец завис над кнопкой удаления. Нет. Не сейчас. Пусть он сам позвонит. Попытается вернуться. Будет умолять, обещать, клясться. А она просто не возьмёт трубку. Раз. Два. Десять. Пока он не поймёт окончательно.
Завтра она поменяет замок. Послезавтра съездит к нотариусу — квартира была её личной собственностью, купленной до брака. Через неделю подаст на развод.
Сейчас же она просто стояла у окна, вдыхая свежий ночной воздух, и чувствовала, как с каждым вдохом возвращается к жизни.
Впервые за два года брака Татьяна была по-настоящему счастлива. Потому что впервые за долгое время она была свободна.
