— А чтобы охладить пыл вашей невестки, можно сделать еще кое-что. Прямо сейчас. Мы составим и заверим у меня уведомление о намерении расторгнуть договор. И отправим его вашему сыну и его жене заказным письмом с описью вложения. А копию вы можете вручить им лично. Сегодня вечером.
У Галины Петровны снова появилась надежда. Она смотрела на эту строгую, деловую женщину как на спасительницу.
— Сколько это будет стоить? — робко спросила она.
— За консультацию и составление уведомления с вас ничего не возьму, — неожиданно мягко сказала Вера Игоревна. — Считайте это моей профессиональной помощью. Мне претит, когда так поступают с родителями.
Через полчаса Галина Петровна вышла из конторы с заверенной копией уведомления в сумке. Она чувствовала себя так, словно у нее за спиной выросли крылья. Она больше не была жертвой. Она была борцом.
Она вернулась домой за полчаса до четырех. Квартира встретила ее тишиной. Она прошла в свою комнату. На кровати лежал большой чемодан, который Света и Андрей купили для поездки в Турцию. Открытый. Рядом стояли картонные коробки. Они уже начали паковать ее вещи. Руки сами сжались в кулаки.
Она села в кресло в гостиной, положила сумку с документами на колени и стала ждать. Ровно в четыре в дверь позвонили. Галина Петровна не шелохнулась. Позвонили еще раз, настойчивее. Потом она услышала, как в замке поворачивается ключ. Дверь открылась, и в квартиру вошла Света. За ней маячили двое мужчин в рабочих комбинезонах.
— А вы еще здесь? — удивилась Света. — Я думала, вы уже на новой квартире обживаетесь. Ну, неважно. Ребята, вот эта комната. И в серванте посуда. Все пакуем и грузим.
— Никто ничего паковать и грузить не будет, — ровным, незнакомым самой себе голосом сказала Галина Петровна, вставая с кресла.
Света обернулась. На ее лице было откровенное изумление.
— В прямом. Я никуда не еду. И мои вещи остаются здесь.
— Галина Петровна, не устраивайте цирк, — процедила Света, теряя терпение. — Мы все решили.
— Это вы так решили, — усмехнулась Галина. — А я решила по-другому. И мое решение подкреплено вот этим документом.
Она достала из сумки копию уведомления и протянула его Свете. Та брезгливо взяла листок, пробежала глазами. Ее лицо менялось с каждой секундой. Удивление, непонимание, злость, и наконец — страх. Она перевела взгляд с бумаги на свекровь.
— Что… что это такое?
— Это уведомление о расторжении договора дарения, — спокойно пояснила Галина Петровна. — В связи с тем, что вы пытаетесь выкинуть меня на улицу. Копия уже отправлена твоему мужу, моему сыну, заказным письмом. Так что, мальчики, — она повернулась к опешившим грузчикам, — вы свободны. Работы здесь для вас нет.
Грузчики переглянулись, посмотрели на Свету. Та стояла бледная, как полотно, и молчала, сжимая в руке бумагу.
— Мы, это… мы пойдем, наверное, — пробормотал один из них, и они, не дожидаясь ответа, бочком выскользнули за дверь.
В квартире снова стало тихо. Тишина была густой и звенящей.
— Ты… ты пожалеешь об этом, — прошипела Света, приходя в себя.
