Судья кивнула, переворачивая страницы.
— Также, — продолжил адвокат Лены, — прошу приобщить к делу распечатки переписок и аудиозаписи, подтверждающие систематическое психологическое давление со стороны матери ответчика на истца. Это важно для решения вопроса о месте проживания ребёнка.
В зале прошёл шепоток. Лена почувствовала, как свекровь, сидящая позади, дёрнулась.
— Какие ещё записи? — зашипела она.
— Тсс, ма, — Игорь толкнул её локтем.
— Записи вы сделали лично?
— Да, — Лена встала. — В нашей квартире. Без участия третьих лиц.
— Приобщаем, — сухо кивнула судья. — Прослушаем позже, если понадобится.
Лена села, почувствовав, как напряжение немного отступает. То, что ещё недавно казалось предательством — записывать чужие крики и оскорбления — сейчас выглядело необходимой мерой самообороны.
Дальше всё пошло по нарастающей.
Выяснилось, что часть выплат по ипотеке на самом деле шла с её личного счёта, а не только с фирменного счёта Игоря. Что её вклад в первый взнос был больше, чем пытался представить юрист ответчика. Что фирма, оформленная на Игоря и его мать, приносит доходы, скрытые от официальных деклараций, но о которых можно судить по косвенным признакам — крупным покупкам, поездкам, открытым социальным сетям.
— Мы можем запросить дополнительные сведения из налоговой, — спокойно заметил Марк Сергеевич. — Если, конечно, ответчик настаивает на том, что его доходы ниже, чем указывает истец.
— Да зачем это всё, — пробормотал он. — Мы же по‑людски хотели…
— По‑людски, — впервые вмешалась Лена, — это не выгонять женщину с ребёнком «с чем пришла». А вы с мамой именно так и планировали.
Судья подняла на неё взгляд. В этих глазах мелькнуло что‑то вроде сочувствия.
— Один вопрос к ответчику, — сказала она. — Вы признаёте, что истец не работала всё это время?
— Ну… официалки у неё не было, — начал Игорь. — Так, подрабатывала…
— В деле есть договоры подряда, — вмешался адвокат Лены. — И налоговые отчисления. Истец — самозанятая. То, что её доходы были меньше доходов мужа, не отменяет вклада в бюджет семьи.
Слово «самозанятая» ударило по самолюбию Игоря почти физически. Он ведь столько лет повторял, что она «ничего не делает».
К кульминации дело подошло, когда речь зашла о месте проживания ребёнка.
— Мальчик проживает с матерью, — спросила судья. — Отца видит регулярно?
— Да, — ответила Лена. — И я не собираюсь это менять. Я не запрещаю ему общаться с отцом. Но прописан он у нас в квартире, и я считаю, что ребёнок не должен терять дом из‑за наших с мужем проблем.
— Какой дом? — не выдержала свекровь, вскакивая. — Это наш дом! Наш! Я эту квартиру выбивала, я по банкам ходила!
— Пожалуйста, не мешайте, — судья нахмурилась. — Вас могут удалить из зала.
— Пусть все знают, — не унималась Тамара Павловна. — Она неблагодарная! Мы её приютили, мы ей всё дали, а она нас на улицу выкинуть хочет!
Лена повернулась к ней.
