Эта фраза прозвучала даже для неё самой неожиданно. Но, произнеся её, Лена почувствовала, как внутри что‑то встаёт на место. Как будто она наконец‑то встала с колен.
Ночью, когда все разошлись и в квартире стихло, Игорь зашёл в комнату, где Лена сидела с ноутбуком.
— Ты что сегодня устроила? — он закрыл за собой дверь. — Маме хамишь при людях. Совсем уже?
— Я попросила её меня не оскорблять, — Лена не отрывала взгляда от экрана. — Всё.
— Ты понимаешь, что из‑за таких сцен мне потом с людьми работать? — голос Игоря становился жёстким. — Они смотрят и думают: у него жена не в себе.
— Может, они смотрят и думают, что у тебя мать хамка, — мягко ответила Лена.
— Ты на мою мать рот не разевай, ясно? — процедил он. — Она тебе половину жизни отдала. Ребёнка нянчит, пока ты в интернете лазишь. А ты ей ещё условия ставишь.
Лена закрыла ноутбук и медленно встала.
— Я ей ничего не должна, Игорь, — сказала она. — Ни половину жизни, ни благодарности за унижения. И тебе тоже меньше, чем ты думаешь, должна.
Он шагнул к ней ближе.
— Это ты к чему сейчас?
Лена посмотрела на него спокойно, почти холодно.
— К тому, что, кажется, пришло время нам с тобой всё посчитать, — ответила она. — И долги, и вклады. Во всём.
В его глазах мелькнуло беспокойство, которое он тут же попытался спрятать за злостью.
— Пугать меня вздумала? — усмехнулся он. — Ты без меня никто, Лена. Кому ты нужна с ребёнком, с этой своей писаниной? Сиди тихо, и будет тебе хорошо. Начнёшь качать права — окажешься на улице. Квартира-то на мне.
— Посмотрим, — повторила Лена уже в который раз за этот вечер. — Кто окажется на улице.
Он хлопнул дверью так, что в шкафу звякнула посуда. Лена не вздрогнула.
Она вернулась к ноутбуку, открыла таблицу, в которую последние дни заносила цифры: доходы, расходы, платежи по ипотеке, суммы, которые отправляла им из тех самых «никчёмных» текстов. Суммы, пропавшие на «общие нужды» и «маме помочь».
Цифры выстраивались в чёткие колонки, строки, равенства.
Единственное, что не вписывалось в эту аккуратную таблицу, — это человеческая подлость. Но Лена твёрдо решила: в следующей главе её жизни и этому найдётся строка.
Развод начался буднично. Без крика, без тарелок о стену.
— Лен, — сказал Игорь как‑то утром, не глядя в глаза. — Так дальше жить нельзя. Ты всё время недовольна, мама нервничает, ребёнок всё это видит. Надо расходиться по‑хорошему.
Лена молчала, размешивая чай. В кружке кружился янтарный круг.
— Я не против, — наконец ответила она. — По‑хорошему — так по‑хорошему.
Игорь явно не ожидал согласия. Он заморгал, сбился.
— То есть… ты согласна? Без истерик?
— Без истерик, — подтвердила Лена. — Но по закону.
— В прямом, Игорь, — она впервые за много лет назвала его просто по имени, без уменьшительно‑ласкательной интонации. — Ребёнок остаётся со мной. Квартиру делим пополам. Всё, что нажито в браке, — делим. Алименты — по закону. Без истерик.
Игорь нервно усмехнулся.
