Алиса наблюдала за происходящим со стороны, с пугающим спокойствием. К тому времени они с Кириллом жили фактически как соседи. Его слабость и неспособность защитить жену убили любовь, оставив лишь привычку и жалость.
— Мама говорит, что это временно, — твердил Кирилл, нервно расхаживая по гостиной их пентхауса, который, как выяснилось позже, уже находился под арестом. — Просто нужно переждать. Друзья помогут. Дядя Миша из министерства обещал…
Но дядя Миша ушел в отставку по состоянию здоровья на следующий день после начала скандала. А остальные «друзья» — те самые, что пели дифирамбы и дарили антиквариат на свадьбе — растворились в тумане, словно их никогда и не существовало.
Удар был сокрушительным. Счета арестовали. Недвижимость изъяли за долги. Особняк на Рублевке, гордость Регины Львовны, ушел с молотка за бесценок, чтобы покрыть часть кредитов.
В тот день, когда судебные приставы выселяли Регину из дома, шел мокрый снег. Алиса приехала помочь собрать вещи. Она ожидала увидеть истерику, крики, угрозы. Но свекровь сидела в холле на единственном оставшемся стуле, прямая как палка, и смотрела в одну точку. Ее лицо, лишенное привычного дорогого макияжа, вдруг резко постарело, обвисло, превратившись в маску скорби.
— Они забрали даже картины, — прошептала она, не глядя на Алису. — Сказали, что это вещдоки. Мой портрет работы Сафронова… Вещдок.
— Регина Львовна, машина ждет, — мягко сказала Алиса. — Пора ехать.
— Куда? — Свекровь подняла на нее пустые глаза. — В ту конуру, которую снял Кирилл?
Кирилл действительно снял двухкомнатную квартиру в спальном районе. На большее у него не было денег — его личные счета тоже были заморожены, а работать он не умел. Его диплом Оксфорда оказался бесполезной бумажкой в реалиях кризисного менеджмента, а начинать с низов ему не позволяла гордость.
— Другого варианта пока нет, — сухо ответила Алиса.
Жизнь перевернулась. Теперь не Алиса была «бедной родственницей», а семья Вороновых превратилась в иждивенцев. Основной доход в семью приносила именно Алиса. Ее дизайн-бюро процветало — богатые люди делали ремонты даже в кризис, а репутация у Алисы была безупречной.
Она оплачивала аренду квартиры свекрови. Она покупала продукты. Она давала деньги Кириллу «на карманные расходы», видя, как это унижает его, но не находя в себе сил бросить его в такой момент.
Регина Львовна изменилась. Из властной львицы она превратилась в озлобленную, желчную старуху. Она не могла простить Алисе ее успеха. Каждый раз, когда невестка привозила пакеты с едой или оплачивала счета за лекарства (на нервной почве у свекрови обострился диабет), Регина поджимала губы.
— Думаешь, купила нас? — шипела она, когда Кирилл выходил из комнаты. — Наслаждаешься нашей нищетой? Ждешь, что я буду кланяться тебе в ноги за палку колбасы?
— Я просто помогаю семье, — спокойно отвечала Алиса, раскладывая продукты в холодильник.
