— Это не помощь, это подачки! — кричала Регина. — Ты мстишь мне! Ты специально все это делаешь, чтобы показать свое превосходство. Грязь! Ты как была грязью, так и осталась, сколько бы денег ты ни заработала!
Алиса обычно молча уходила. Но однажды случилось то, чего боялись все.
Регина Львовна упала на улице. Инсульт. Не слишком обширный, но требующий немедленной и дорогостоящей реабилитации, иначе — паралич. Бесплатная медицина предлагала очередь на полгода вперед. Платная клиника выставила счет, от которого у Кирилла затряслись руки.
— У меня нет таких денег, — пробормотал он, глядя в смету. — Машину я уже продал… Алиса?
Они сидели на кухне той самой съемной «двушки». Обои отклеивались в углах, за окном выла сигнализация.
— У меня есть сбережения, — сказала Алиса. — Мы откладывали на расширение студии, но…
— Нет! — Голос донесся из спальни. Дверь была приоткрыта. Регина Львовна лежала в постели, перекошенная, слабая, но ее слух оставался острым. — Я не возьму у нее ни копейки! Лучше сдохну здесь, чем буду обязана этой… этой…
— Мама, ты не понимаешь! — Кирилл вбежал в спальню. — Речь идет о том, сможешь ли ты ходить!
— Я сказала нет! — Свекровь попыталась приподняться, но упала обратно на подушки, тяжело дыша. — Пусть убирается. Пусть забирает свои подачки. Я позвоню Изольде. Она поможет. Мы дружили тридцать лет.
Изольда Марковна была единственной подругой, которая еще иногда отвечала на звонки Регины. Вдова нефтяного магната, она сохранила свои капиталы.
— Звони, — сказала Алиса, стоя в дверях. — Прямо сейчас. Включи громкую связь, Кирилл.
Кирилл дрожащими пальцами набрал номер. Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли.
— Алло? Регина? Дорогая, я сейчас немного занята, у меня массаж…
— Изольда, — голос Регины звучал жалобно, чего она сама стыдилась. — Мне нужна помощь. Беда. Я заболела. Нужны деньги на клинику. Я отдам, как только…
— Ох, Регина… — голос в трубке стал ледяным. — Ты же знаешь ситуацию. Кризис, санкции… У меня у самой каждая копейка на счету. И потом, дорогая, давай честно: с чего ты будешь отдавать? У тебя ничего нет. Ты банкрот. Извини, мне пора.
Короткие гудки прозвучали как выстрелы. Регина Львовна лежала, глядя в потолок. По ее виску, теряясь в седых волосах, скатилась одинокая слеза. Это был конец. Полный, безоговорочный крах гордости.
Алиса молча вышла из комнаты. Она поехала домой, но не спать. Она полезла на антресоли, нашла старую коробку с памятными вещами. И достала оттуда пожелтевший от времени кремовый конверт с золотым тиснением.
Утро выдалось солнечным, что казалось издевательством на фоне гнетущей атмосферы в квартире свекрови. Алиса вошла тихо, без стука — у нее были свои ключи. В руках она держала небольшую сумку.
Кирилл спал на диване в гостиной, свернувшись калачиком, как ребенок. Алиса прошла мимо него прямо в спальню к Регине Львовне.
