Я замерла, чувствуя, как холодеют пальцы. Передо мной стояла не просто нищая. Это была Элеонора Викторовна. «Железная леди», владелица сети элитных бутиков, женщина, которая одним звонком могла уволить директора школы или закрыть неугодный ресторан. Моя бывшая свекровь.
Память, безжалостная и точная, мгновенно перенесла меня на десять лет назад.
Особняк в престижном поселке. Огромная гостиная с камином, шкуры на полу, антиквариат. Я стояла посреди этого великолепия в дешевом платьице с рынка, прижимая руки к животу. Срок был всего восемь недель.
— Ты — никто, и звать тебя никак, Алиса, — её голос звенел сталью. Элеонора Викторовна сидела в кресле, как на троне, потягивая вино из бокала, который стоил больше, чем зарплата моей мамы за год. — Ты думала, что, залетев, привяжешь к себе моего сына? Наивная провинциальная дурочка.
Денис, мой муж (мы расписались тайно, всего месяц назад), сидел на диване, опустив голову. Он разглядывал узор на ковре, боясь поднять глаза на мать.
— Элеонора Викторовна, мы любим друг друга… Это ваш внук… — пролепетала я, чувствуя, как слезы душат меня.
— Внук? — она рассмеялась, и этот смех был страшнее пощечины. — Откуда мне знать, чей это выродок? Такие, как ты, вешаются на шею первому встречному с деньгами. Я навела справки. Твоя мать — швея-мотористка, отец спился и умер под забором. Генетический мусор. Я не позволю портить породу.
Она встала, подошла к секретеру, достала пачку денег и швырнула их мне в лицо. Купюры разлетелись по паркету, как сухие осенние листья.
— Здесь хватит на аборт в хорошей клинике и на билет. В один конец. Обратно в твою дыру. Чтобы духу твоего здесь не было к вечеру. А Денис… Денис подает на развод. Он женится на дочери прокурора Завьялова. Это уже решено. Правда, Денис?
Я посмотрела на мужа с последней надеждой.
— Денис? Ты позволишь ей так говорить? Скажи ей! Мы же семья!
Он поднял на меня глаза — пустые, виноватые глаза труса.
— Алис, мама права… Нам не на что жить. Я еще учусь, ты не работаешь… Ну куда нам ребенок? Сделай, как мама говорит. Поезжай домой. Я потом позвоню, когда все уляжется.
Я ушла, не взяв ни копейки из тех, что валялись на полу. Я вышла в осенний дождь, в никуда. В кармане было двести рублей. Я ночевала на вокзале, потом у дальней тетки в общежитии, мыла полы в подъездах, пока живот не стал слишком большим. Я рожала в обычном роддоме, сцепив зубы от боли и обиды. Я поклялась, глядя на своего новорожденного сына Артема, что он никогда, слышите, никогда не будет ни в чем нуждаться.
И я сдержала клятву. Годы адского труда, учеба по ночам, первые робкие шаги в бизнесе, падения, кредиты, риски… Сейчас я владелица империи красоты.
И вот теперь круг замкнулся. Женщина, считавшая себя богом, стояла передо мной в лохмотьях.
— Элеонора Викторовна? — мой голос дрогнул, но прозвучал твердо.
Она замотала головой, пряча лицо в воротник, словно страус в песок.
— Вы ошиблись… Я не… Уезжайте! Оставьте меня!
