На часах было 22:55. Идиллия казалась почти осязаемой. Лена пошла на кухню проверить утку, чувствуя себя хозяйкой своей судьбы. И в этот момент тишину квартиры разорвал дверной звонок.
Это был не робкий звонок соседа, пришедшего за солью. Звонили нагло, длинно, требовательно.
Лена застыла с прихваткой в руке.
— Андрей? Мы кого-то ждем?
Муж в гостиной вскочил с дивана, опрокинув подушку. Его лицо приобрело землистый оттенок.
— Я… Лен, я забыл сказать… Это, наверное, доставка. Или…
— Какая доставка? Мы все купили.
Звонок повторился. Теперь к нему добавился глухой удар в дверь, словно били ногой.
Лена быстрым шагом вышла в коридор, опередив мужа. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела в глазок и почувствовала, как ледяная волна окатывает её с головы до ног.
На лестничной клетке, занимая собой почти все пространство, стояла Тамара Игоревна. В своей неизменной норковой шубе «в пол», которая видела еще Брежнева, и в меховой шапке, делающей её похожей на боярыню Морозову перед казнью. Рядом с ней высился огромный чемодан на колесиках и две клетчатые сумки.
Лена резко обернулась к мужу. Андрей стоял, прижавшись спиной к стене, и не смел поднять глаз.
— Ты знал? — тихо спросила она.
— Лен, ну маме плохо… Одиноко… У нее давление скачет… — забормотал он скороговоркой. — Она позвонила утром, плакала. Я не смог отказать. Это же мама!
Лена не успела ответить. Тамара Игоревна, очевидно, устав ждать, начала колотить в дверь кулаком.
— Андрей! Открывай! Я знаю, что вы дома, у вас свет горит! У меня сумки тяжелые, спину прихватило!
Лена глубоко вздохнула, натягивая на лицо маску ледяного спокойствия, и повернула замок.
Дверь распахнулась. В квартиру вместе с клубами морозного воздуха ворвался запах тяжелых духов «Красная Москва» и жареных пирожков.
— Наконец-то! — возвестила свекровь, вваливаясь в прихожую и чуть не сбив Лену чемоданом. — Я уж думала, вы там уснули или, не дай бог, чего похлеще делаете! Андрюша, чего стоишь как истукан? Бери сумки, там соленья, банки побьются!
Андрей метнулся к матери, суетливо подхватывая баулы.
— Привет, мам… С наступающим.
— Привет, сынок, привет. Ох, исхудал-то как! Кожа да кости. Сразу видно, чем тебя тут кормят. — Она перевела взгляд на Лену, окинув её оценивающим взором с головы до пят. — Здравствуй, Лена. Платье новое? Дорогое, небось. А у мужа рубашка воротник уже протерся. Ну да ладно, дело хозяйское.
— Добрый вечер, Тамара Игоревна, — голос Лены звучал глухо. — Не ждали вас. Андрей сказал, что вы празднуете с подругой.
— С какой подругой? С Валькой? Так она в больницу слегла с холециститом, наелась жирного. А одной мне что, куковать? Я же мать! К кому мне ехать, как не к родному сыну?
Свекровь по-хозяйски прошла в глубь коридора, скидывая тяжелую шубу прямо на руки подбежавшему Андрею.
— Так, у вас тут духота страшная. Лена, окна надо открывать, бактерии размножаешь. Где Катенька? Бабушка приехала!
